Вдруг ее пальцы нащупали на боку, под передней лапой кошки, что-то круглое, запутавшееся в шерсти. Она перевернула Сильву на бок, подняла лапку, присмотрелась и увидела, что кошка где-то поймала репей. Наверное, прошлогодний, ведь молодые еще не выросли.

Амалия попыталась выпутать его из кошачьего меха, но ей не удалось. Встала и понесла кошку на кухню, где села под яркой лампой и повторила попытку извлечь репей. Но множество маленьких крючочков, каждый из которых тонок и слаб, вцепились все вместе в кошачью шерсть и держались — не оторвать.

Женщина нашла маникюрные ножницы и осторожно выстригла репей вместе с шерстью. Сильва, на удивление, очень терпеливо все сносила.

— Киса ты, киса… — вздохнула Амалия. — И зачем ты ко мне пришла? Вот только тебя мне и не хватало ко всему…

Сильва потерлась о руку женщины головкой, тихо мяукнула и заглянула в глаза. Что она этим хотела сказать, кто знает?

Ночью Амалия долго ворочалась в постели, не могла заснуть. В голове опять непрерывно шла какая-то «инвентаризация», будто подводились итоги, ракладывалось по полочкам ценное и хлам, и, к сожалению, стоящего, того, с чем было бы жаль проститься, нашлось мало. Хотя за последние дни ее внутреннее состояние изменилось: и пережитый стресс после ограбления и крушения надежд, и неожиданное вмешательство в ее жизнь Женьки, и внимание к ней со стороны Виктора — все это смешалось в странный танец-карусель, где вокруг нее сплелись добро и зло. Еще несколько дней назад она равнодушно наблюдала окружающую жизнь, словно через толстое стекло, разве что немного отвлекалась на чужие истории, однако они лишь временно удерживали от мыслей о крахе ее семьи, о собственной неприспособленности к жизни и отсутствии какого-либо смысла напрягаться, чтобы ее продлить.

Она думала, что живет так, будто хуже уже некуда. Почему же тогда ее так подкосила потеря пяти тысяч?

Какая разница, когда и где ты уйдешь в небытие — сейчас здесь или через месяц на островах сказочной Греции? А может, какие-то силы спасли ее от этой поездки? Ведь там, у моря, среди цветов и красоты, возможно, ей бы совсем расхотелось умирать, как она себе спланировала, вот тогда была бы трагедия! Финансовая возможность существовать в гармоничном комфорте, созданном кем-то другим, была бы исчерпана. А что дальше? Билет домой, где у нее большое и ужасное НИЧТО… Где ни ей никто не нужен, ни она никому. Не на что жить. Да и незачем.

Амалия перевернулась на другой бок. Затем переложила подушку к ногам и перевернулась сама. Сон не шел. Она старалась не думать об Артуре, перебирание своих обид обессиливало. Старалась нащупать варианты будущего, но это получалось очень плохо. В ближайшем будущем было предложение Виктора встретиться завтра и сходить в Кирилловскую церковь. Хотела ли она этого? Женским нутром чувствовала, что по какой-то причине небезразлична этому странному мужчине, инвалиду, полному сдержанной иронии и юмора, который не лезет за словом в карман, ведет себя, как совершенно полноценный человек, да еще и нередко заставляет ее краснеть, счастье, что сам того не видит.

Амалия не только не была готова к новым отношениям, она вообще не рассматривала такой возможности, тем более — не искала никаких контактов и приключений на свою голову. Чего ждать от каких-то совершенно незнакомых мужчин, когда даже свой, родной, знакомый с первого класса Артур…

Засыпая, она вовсе не была уверена, что стоит соглашаться на эту экскурсию, вообще поддерживать отношения и впускать кого-то в душу со всеми последствиями.

Утром, около девяти, Амалия проснулась от ощущения, что кто-то на нее смотрит. Открыла глаза. Напротив кровати, на пирамиде из двух коробок, сидела Сильва и будто сканировала ее. Женщина улыбнулась и ей, а кошка, кажется, улыбнулась в ответ.

Но немой их разговор прервал звонок в дверь. Амалия вздрогнула от неожиданности и подумала, не дворник ли снова пришел с каким-то сюрпризом. Она накинула халат и тихо подошла к двери. Попробовала рассмотреть в разбитый глазок, кому это она утром понадобилась. Различила только мужскую фигуру.

Звонок повторился. Затем постучали в дверь кулаком. И только когда «гость» подал голос, она узнала его, и все ее нутро сжалось, как битый пес при виде палки.

— Амалия! Ты дома? Это я, слышишь? Ты там жива? Амалия!

Артур еще несколько минут звонил и стучал в дверь, потом постоял тихо, наконец развернулся и пошел к лифту.

Она стояла босая в темном коридорчике, и ее била дрожь. Щелкали зубы, а мускулы подергивало — на ногах, на плечах, снова на ногах, даже коленные чашечки нервно танцевали сами собой, будто ей и не принадлежали.

Загудел лифт. Воцарилась тишина.

Сильва замерла рядом с немым вопросом в глазах.

Выглядывать с балкона не было ни сил, ни смысла.

Амалия тяжело дошла до кухни.

Выдавила пакетик кошачьей еды в миску.

Вернулась в комнату. Закрыла шторы.

Легла в постель, не в силах побороть волну эмоций.

Свернулась эмбрионом под одеялом и замерла.

Вдруг рядом с подушкой заиграл мобильный.

Она не ответила. Ей не до экскурсий.

43