Читаем Живущие дважды полностью

Смерть Тома Симпсона потрясла весь спортивный мир.

Итак, что же произошло с ним?

…Атмосфера на старте этапа во вторник утром 13 июля была тяжёлой. Какая-то сжатая тревога висела в воздухе. В гонке к этому дню осталось всего 105 гонщиков. Большинство из них было измотано. Но главное, что давило на сознание, — предстоящая встреча с горой Венту, ставшей уже за многие годы проведения «Тур де Франс» притчей во языцех. Пугали коварные длинные тягуны, совершенно открытые солнцу. А расположение самой горы — до неё надо было пройти почти сто шестьдесят и тоже не лёгких километров — вселяло почти ужас. Особенно новичкам.

Утренней прохлады в тот день не ощущалось. Казалось, солнце, только выглянув, слизало и росу, и прохладу. Официальные лица — менажеры, тренеры, массажисты, руководители команд — все те, кто не был обременён заботой о собственном весе, почти не отрывались от стаканов с кока-колой, настоянной на льду. Да и сами гонщики строили всю гонку не в зависимости от тактики команды, а от расположения «бистро», чтобы успеть в коротком отрыве глотнуть чего-нибудь освежающего.

Команда англичан работала слаженно. В командной «техничке» поначалу не было особой тревоги. Она спокойно шла в караване, вслушиваясь в слова, произносимые информатором по внутреннему радио.

Гонка тем временем подошла к двадцатикилометровому подъёму на Венту. Миновала деревушку Бидо. Всё чаще стали попадаться отвалившиеся от «поезда» гонщики. Некоторые хотя и отстали от «поезда», ещё храбро лезли вверх, пока им помогали своей тенью редкие деревья, росшие на склоне. Но чем дальше продвигались они, тем реже встречалась спасительная тень. После первых же атак сильных гонщиков «поезд» разбился, как стеклянная вазочка, упавшая на мраморный пол. Многие начали вилять с левой стороны дороги на правую, только бы не потерять ход. Они всем своим весом давили на педали, уже не в состоянии двигать машину за счёт силы мышц. Но ядро, основное ядро «поезда», шло тесной группой, как бы парившей в перегретом воздухе.

Нависла угроза солнечного удара. Ведь нагрузка на человеческий организм при подобной работе просто невыносима! В такую минуту даже трудно себе представить, о чём могут думать гонщики. Сколько бы ни опрашивали журналисты после столь критических минут самых известных гонщиков, никто не мог толком вспомнить, о чём думал. Скорее всего ни о чём, кроме того, чтобы хоть как-то преодолеть усталость и найти внутренние неведомые силы продолжать борьбу. Любому нормальному человеку, стоящему у обочины дороги, хочется собрать в горсть всю прохладную воду планеты и бросать, бросать её щедрым дождём в измученные лица гонщиков…

А усталость словно играючи отбрасывала назад самых сильных горных королей. Вот отвалился Люсьен Аймер. А Том Симпсон всё ещё упрямо рвался вперёд. Была ли это попытка победить горных королей в их собственной игре, поскольку Том Симпсон никогда не славился своими способностями горнопроходца? Неизвестно…

Затем радио сообщило, что Том Симпсон довольно бодро идёт метрах в двухстах впереди всей гонки. Глядя на него, можно было подумать, что в этом гонщике ещё непочатый край свежих сил, припасённых им для дальнейшей борьбы.

Но это было обманчивое впечатление. По мере того как приближались к нему служебные машины, пассажиры видели, что он далёк от свежести. Стало ясно, что Том уже не выиграет «Тур де Франс». Он слабел на глазах и стал стремительно откатываться назад, словно трасса гонки и его дорога бежали в противоположных направлениях.

С десяток свидетелей видели, как Том выкатился на склон, открытый беспощадно палящему солнцу. Симпсон перестал двигаться по прямой и, как все ослабевшие гонщики, начал вилять по дороге, уже не в силах ответить делом на призыв товарищей взять себя в руки. Один из журналистов крикнул судьям, что Тому плохо, но кто-то успокоил, — дескать, пока не видно ничего особенного.

Гонка продвигалась медленно. Многие, кто был в те минуты рядом с Томом, словно загипнотизированные смотрели на его спину, перенапряжённую в усилии. Спина раскачивалась, нет, скорее изгибалась в такт работе ног. Но Том ещё продолжал держаться за верхние рычаги руля.

Внезапно его начало качать. Машина сделала несколько судорожных зигзагов, потом ещё более глубоких нырков из стороны в сторону. И вдруг Том упал. Пожалуй, даже лёг, а не упал. Так это выглядело со стороны. Показалось, что специально улёгся отдохнуть, но продолжал сжимать машину ногами, будто и в минуту отдыха никак не хотел с ней расставаться.

Первым к нему подбежал Гарри, запасной гонщик. Но Том в бессвязном бормотании настойчиво просил, — а может быть, уговаривал себя — посадить его вновь на машину. Гарри помог ему. И Том двинулся дальше. Но, не пройдя и сотни метров, вновь начал выписывать зигзаги. Иногда они были настолько крутыми и глубокими, что казалось — Том вот-вот заедет на каменистую обочину дороги.