Читаем Живая душа полностью

А люди между тем постепенно уходили с остановки. Побрел обратно к поселку продымленный махрою дед в овчинном тулупе, перепоясанном солдатским ремнем; ушли две старухи, неся мешок с дрыгающимся, охрипшим от визга поросенком; ушла женщина в темных очках, похожая на иностранную туристку. Под навесом остались только мужчина — вероятно, подвыпивший, — который все время дремал, привалясь к столбу и уронив на грудь голову, да еще молоденькая девчушка лет, наверное, двадцати.

Мужчине, судя по всему, не столь было важно, придет автобус или нет. А девушка нервничала, выбегала из-под навеса, смотрела, щурясь, на дорогу. Лицо у нее было доверчивое, откровенное — если слышалось наверху, за поселком, завыванье мотора, девушка ободрялась, веселела, тотчас подхватывала дешевенькую клеенчатую сумку, плотно набитую книжками, а когда выяснялось, что по слякотной дороге ползет не автобус, а длинный гремящий цепями лесовоз, девушка ахала и морщилась, как от боли.

— На свидание?.. — спросил Томов, когда девушка в очередной раз приволокла свою сумку обратно под навес.

— Что?

— Наверное, на свидание опаздываете?

— Нет, что вы! — деловито и строго ответила она. — Просто я в городе живу. Мне домой надо.

— Мне вот тоже надо, да, увы, не попадем. Не судьба.

— Это будет ужасно!

— Да, чего уж хорошего…

— Почему не объявили, что рейсы отменяются? Безобразие какое!

— Я подожду еще четверть часа, — сказал Томов. — Дальше ждать бессмысленно. И отправлюсь-ка пешком. Если хотите, присоединяйтесь. Могу дотащить вашу сумку, видите, я без багажа.

— Но вчера же еще ходили автобусы! — с отчаяньем проговорила девушка. — И зачем я не уехала вчера!

— Эх, если бы знать, — усмехнулся Томов. — Если бы нам все знать заранее.

Они прождали под навесом не пятнадцать минут, а полчаса, но автобус не появился. И даже девушка, при ее детской непосредственности, перестала выбегать на дорогу, отчаялась.

— Ну, идемте? — предложил Томов.

— Идемте. Только, знаете, сумку я сама понесу.

— Воля ваша. Карабкайтесь с этой сумкой по обрывам. Мы ведь пойдем не здесь, не по автодороге. Выгодней переходить за лесобиржей, там километра на полтора ближе. И пешеходная тропка, наверно, покрепче. Авось хоть водой не залита…

— Ладно, — сказала девушка. — Если мне будет очень тяжело, я попрошу помочь. А пока потащу сама.

— Упрямая вы очень.

— Совсем нет, — сказала она. — Но я дала зарок: обходиться без посторонней помощи. Мало ли какие трудности ожидают впереди. Ну, когда начну самостоятельно работать, понимаете? А так я уже буду немного подготовленная.

Томов улыбнулся. Уж очень искренне она это сказала. Видать, всерьез занимается самовоспитанием… Девушка тоже улыбнулась в ответ, и они стали подниматься вверх по косогору, к позеленевшему забору лесобиржи, за которым и сегодня, в субботний день, размахивали своими крюками подъемные краны.

Томов поглядывал на девушку — на ее ссутулившуюся от напряжения спину, на руки в пестреньких варежках, на мелко переступавшие кожаные сапожки, тонкие, как чулки, и, вероятно, уже промокшие. Девушка шагала упрямо, быстро и порой оборачивалась к Томову, словно бы проверяя, не отстал ли он от нее.

А Томов, как это уже бывало с ним, вдруг подумал, что мог бы с этой девушкой познакомиться поближе. И если б понравились друг другу, началось бы у них то, что бывает у всех молодых парней и девчонок, — свидания, прогулки по вечерам, радостное узнавание друг друга и еще — надежда, что эта радость продлится долго, что впереди, может быть, долгая совместная жизнь… Необязательно заранее на это рассчитывать, нет. Обычно об этом не думаешь, но подспудно такая надежда все-таки теплится.

И кто знает, вдруг и дошло бы дело до семейной жизни. В конце концов люди встречаются случайно; легенда о двух половинках сердца, которые ищут по свету друг друга, — романтическая сказочка, не больше. Нету никакой половинки, предназначенной тебе судьбою. Жил бы ты, например, в деревне, и тогда взял бы жену из этой же деревни или из соседней, а жил бы ты в столице, и была бы жена другой. Работай ты где-нибудь на Дальнем Востоке, повстречал бы дальневосточницу. И сложись хорошо твоя семейная жизнь, ты бы считал, что нашел свою половинку.

Нет, это сказочки. Нету единственной на свете половинки. Много их, вполне подходящих для тебя. А уж если померещится, что ты отыскал единственную, без которой земля не мила, то неизвестно еще, чем это кончится — радостью или горем. Вероятней, что горем.

— Учитесь? — спросил Томов.

— В педучилище, — сказала девушка. — Я здесь на практике была, ну, в поселковой школе.

— А закончите училище, куда поедете?

— Куда пошлют.

— А если далеко?

— Ну и пусть.

— Не боитесь? Вдруг попадете в страшную глушь?

— Это ничего, — сказала девушка. — Так даже лучше. Я в свое село и не хотела бы возвращаться. Там, понимаете, до тридцати лет будут Зойкой называть. Потому что привыкли и вообще… А учителю нужен авторитет, нельзя без авторитета. В незнакомом месте я буду для всех Зоя Павловна. Обязательно постараюсь, чтобы иначе не называли.

— Любите свою профессию?

— Ну как же ее не любить?! Само собой!