Читаем Житие Федора Абрамова полностью

Она ему «впала в сердце», – запишет писатель, стремясь определить чувство, которое владело Степаном. Молодых уже считали женихом и невестой, и, наверное, они поженились бы и жили счастливо, но в бесхитростные планы влюбленных неожиданно и властно вмешалась судьба.

В Верколе появился Александр Абрамов, будущий отец писателя.

«Он лет семь работал на заводе[4]. Но в городе он не прижился – кроме пары штиблет и гармоники никакого богатства не накопил. Но его пара, гармонь произвели сильное действие на деревенских. Стали говорить: Олекса человеком вернулся, капиталы привез. Вишь и гармонью обзавелся… Словом, отец стал сразу же заметным парнем. Хотя и происходил из бедной многодетной семьи.

В первый же праздник он всю деревню покорил игрой на гармони и городскими песнями (благородными, модными) о любви и страданиях. Отец, действительно, играл превосходно. Слухи об этом дошли до наших дней.

На первой же гулянке отцу приглянулась моя мать, и он решил сватать ее».

Происходило это, по-видимому, в 1904 году.

Тогда, если основываться на данных переписи 1897 года, Степану Кирилловичу Абрамову было уже 69 лет, его сыновьям: Павлу – 35 лет, Александру (Олексе) – 26 лет, дочерям; Василисе – 35 лет, Параскеве – 21 год.

Степан Кириллович вначале попытался отговорить сына, объясняя, что Степаниду за него не отдадут и лучше и не позориться, а подобрать ровню, но Александр уперся. Кроме Степаниды ему никто был не нужен.

Видя, что «загорелся парень», Степан Кириллович хитростью решил получить то, добиться чего в честном сватовстве он не рассчитывал.

Когда пришли в дом будущего тестя, Степан Кириллович повел разговор о детях, а потом заговорил о Степаниде. Он сказал, что о ней идут слухи, хочет де самокруткой выйти за Степку.

«Отец Степаниды был большой самодур. Тут же взбесился».

– За Гашку-дурачка отдам! – закричал он.

Сват только этого и ждал.

– Зачем за Гашку-дурачка? – сказал он. – Отдай за моего Александра. Чем не парень.

«В это время с гулянья вернулась мать. Отец ее схватил за руку, подвел к моему отцу, снял с божницы икону и, недолго думая, благословил их.

Мать несколько раз падала в обморок. Ее отливали водой. Отец готов был уже на попятную, но дед со стороны матери и слышать не хотел.

Назавтра была сыграна свадьба».

Этому романтическому сюжету «нового» романа, записанному Федором Александровичем Абрамовым, существенно противоречат воспоминания его сестры Марии Александровны Абрамовой:

«Мать в своей семье была самой младшей… Ее отец умер рано. Землей был наделен только он один. А у бабушки было пять человек детей и все девчонки. И всю жизнь до замужества ходили по работницам, чтоб прокормиться. А мама моя побиралась с коробкой в руках. «Помню, – говорила она, – снег-то начнет таять, а я босая ходила, с проталинки на проталинку перескакиваю, ногу подтяну под себя и опять бегу».

Вот такое было ее детство.

Мать говорила, что отец никогда на нее ни разу рук не приложил, плохим словом не обозвал»[5].

Впрочем, не столь уж и важно, почему Степанида Павловна вышла замуж не за Степана Андреевича, а за Александра Степановича.

Так было суждено ей, и Степанида Павловна не стала противиться судьбе.

Холодны и долги зимы на Пинеге.

Коротко и жарко здешнее лето.

Смолянисто-душно пахнут густые ельники, и манят, манят в такую жару берега реки, где раскалены солнцем прибрежные камни, где обжигает ноги чистый речной песок, где, прохладная и светлая, струится сама Пинега.

Но некогда отлучиться с пожни – коротко северное лето…

Некогда своевольничать – надобно продолжать русскую жизнь. В трудах, любви и послушании проходила жизнь Абрамовых, и дом их наполнялся детьми.

Один за другим появлялись на свет братья и сестры Федора Абрамова.

В 1905 году родился Михаил, в 1911 году – Николай.

В 1914 году родился Василий[6].

В 1917 году – Мария.

А в 1920 году родился и сам Федор. Случилось это Великим постом, в неделю Торжества Православия…

Долгие и снежные зимы на Пинеге…

И так спокойно, так тихо вокруг, что далеко слышна здешняя молитва, до самого неба достигает она, где предстоит престолу Божию крестьянский мальчик – праведный отрок Артемий и молится Богу о грешных людях…

При крещении священник хотел дать будущему писателю, как и выходило по Святцам, имя Касьян. Однако мать умолила батюшку не делать этого. Недавно (8 (21) февраля) праздновалась память Федора Стратилата, именем которого называли многих мужчин в роду Абрамовых.

Федором и нарекли младенца.

Федор Александрович Абрамов вспоминал, что мать рассказывала ему, как отделил их дед, «дав им одну малую избу да чашку и ложку». Случалось, что в доме не было хлеба. Отец хватался за любой заработок, но удача не сопутствовала ему. И все равно он не расставался с гармонью. И когда бывало особенно тяжело, он брал гармонь и изливал в музыке всю свою душу.

Мать говорила, что ничего подобного она не слышала.

«Бездомной собакой заливалась гармонь.

Потом вдруг отец играл Комаринского и пускался в отчаянный пляс. Было жутко видеть пляшущего с отчаяния бедняка».