Читаем Жить в России полностью

Все киевляне, подписавшие договор, заключенный в 912 г. между киевскими князьями и Византией, носили скандинавские имена. Впоследствии эти имена были ославянены, и в летописях варяжские имена появляются уже в своей славянской форме; так, Helgi (Хельги) делается Олегом, Helga (Хельга) превращается в Ольгу, Ingwarr (Ингварр) в Игоря, a Waldemar (Вальдемар) — во Владимира. Этническое имя, которым в начале называли себя норманны Восточной Европы, перенеслось на восточных славян и на их землю. В Византии и западных и арабских источниках IX–X вв. слово русь всегда относилось к людям скандинавского происхождения.


Ситуация усугубилась монгольским завоеванием, когда Русь стала данником одного из ответвлений монгольской империи, Золотой Орды, центром которой был Сарай в Нижнем Поволжье. Монголов не интересовала земля, им нужны были деньги и рекруты, они не оккупировали Русь, они обложили ее данью. Монгольский хан сделался первым сувереном страны, в русских документах после 1240 г. он обычно именуется «царем» или «цезарем». Ни один князь не мог вступить на власть, не заручившись предварительно его грамотой — «ярлыком». Чтобы получить ярлык, удельным князьям, приходилось ездить в Сарай, а иногда даже и в Каракорум, в Монголию. Ярлыки распределялись с аукциона, где выигрывал тот, кто обещал больше денег и людей и лучше других гарантировал, что удержит беспокойное население. Князья находились под надзором ханских агентов, рассеянных по всей Руси, и им приходилось выжимать из населения дань и рекрутов. Любой ложный шаг, любые недоимки могли закончиться вызовом в Сарай, передачей ярлыка более угодливому сопернику, а быть может, и казнью. В этих обстоятельствах действовал процесс естественного отбора, при котором выживали самые беспринципные и безжалостные, прочие же шли ко дну. В эти годы было усвоено, что государство забирает все, до чего только может дотянуться, и что ему нужно подчиняться, потому что за ним сила.

В этих условиях и сформировалось централизованное государство — Московия, которое со временем стало наследником Золотой Орды. Александр Невский и его преемники сумели приобрести административную и податную ответственность за русские земли. Внук Александра Невского Иван Калита был назначен генеральным откупщиком по сбору дани во всей Руси и, став ответчиком за недоимки других князей, получил возможность влезать во внутренние дела соперничающих с ним уделов. Контроль над данью означал, по сути, монополию доступа на ханский двор. Москва, постепенно изолировав своих соперников, выбралась на первый план как посредница между завоевателем и его русскими подданными. Созданный ею административный аппарат остался почти неизменным и после того, как Московское княжество стало суверенным государством. Дань, которую великий князь Московский собирал для хана, превратилась в налог, взимаемый для великого князя. По монгольским образцам поддерживалась курьерская служба, облагались налогами дворы и торговые сделки, велись дипломатические отношения и расправа с непокорными подданными.

Первые российские цари смотрели на себя как на наследников монгольских ханов и придавали первостепенное значение завоеванию государств — преемников Золотой Орды: Иван IV сделался «царем и великим князем всея Руси» с того момента, как завоевал Казань, Астрахань и Сибирь.


Ричард Пайпс: Русское государство не выросло из общества, не было оно ему и навязано сверху. Оно росло рядом с обществом и заглатывало его по кусочку.


Юрий Афанасьев: Совсем иная логика становления большого общества, а вместе с ним и логика достижения и сохранения высшей власти в обществе утверждалась на протороссийском пространстве. Источник власти с самого начала становления большого общества силой обстоятельств был вынесен за пределы этого пространства. Такой власти не надо было выстраивать отношения с другими социально-политическими субъектами и искать силы удержаться, условия для своего расширения.


Shiropaev: Чтобы, лучше понять Грозного, надо рассмотреть, наследником кого и чего он выступал в качестве носителя власти. Грозный наследовал Москву — чтобы стать ее квинтэссенцией и знаменем. Что же такое Москва? Почему она стала «собирательницей русских земель»? Да потому что пользовалась своим исключительным политическим положением, которое пожаловала ей Орда. Москва выполняла грязную работу оккупационной ордынской комендатуры на русских землях. При этом, опираясь на Орду, Москва упорно, без спешки, подминала под себя другие русские государства, насаждая на Руси совершенно невиданные досель порядки — те самые, что московские князья усваивали в ханской ставке. Когда Сарай ослабел, Москва заняла его место в качестве нового центра власти. Это и стало началом России.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Вечный слушатель
Вечный слушатель

Евгений Витковский — выдающийся переводчик, писатель, поэт, литературовед. Ученик А. Штейнберга и С. Петрова, Витковский переводил на русский язык Смарта и Мильтона, Саути и Китса, Уайльда и Киплинга, Камоэнса и Пессоа, Рильке и Крамера, Вондела и Хёйгенса, Рембо и Валери, Маклина и Макинтайра. Им были подготовлены и изданы беспрецедентные антологии «Семь веков французской поэзии» и «Семь веков английской поэзии». Созданный Е. Витковский сайт «Век перевода» стал уникальной энциклопедией русского поэтического перевода и насчитывает уже более 1000 имен.Настоящее издание включает в себя основные переводы Е. Витковского более чем за 40 лет работы, и достаточно полно представляет его творческий спектр.

Албрехт Роденбах , Гонсалвес Креспо , Ян Янсон Стартер , Редьярд Джозеф Киплинг , Евгений Витковский

Публицистика / Классическая поэзия / Документальное
Покер лжецов
Покер лжецов

«Покер лжецов» — документальный вариант истории об инвестиционных банках, раскрывающий подоплеку повести Тома Вулфа «Bonfire of the Vanities» («Костер тщеславия»). Льюис описывает головокружительный путь своего героя по торговым площадкам фирмы Salomon Brothers в Лондоне и Нью-Йорке в середине бурных 1980-х годов, когда фирма являлась самым мощным и прибыльным инвестиционным банком мира. История этого пути — от простого стажера к подмастерью-геку и к победному званию «большой хобот» — оказалась забавной и пугающей. Это откровенный, безжалостный и захватывающий дух рассказ об истерической алчности и честолюбии в замкнутом, маниакально одержимом мире рынка облигаций. Эксцессы Уолл-стрит, бывшие центральной темой 80-х годов XX века, нашли точное отражение в «Покере лжецов».

Майкл Льюис

Финансы / Экономика / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / О бизнесе популярно / Финансы и бизнес / Ценные бумаги