Читаем Жить в России полностью

Подобные эффекты проявляются и у людей. Отдельный русский, практически неотличим от европейца, и, уехав в Европу на постоянное место жительства, будучи изолированным от соотечественников, он ведет себя вполне адекватно ситуации. Но, объединившись, мы ежедневно воспроизводим уникальную российскую действительность: систему взаимоотношений с властью, работодателями, водителями на дорогах и многое-многое другое — все, что составляет нашу жизнь. Трудно не заметить, что иностранные фирмы через несколько лет пребывания в России начинают себя вести по-российски или уходят из страны — эгрегор свое берет.

Лев Толстой называл этот феномен роевой жизнью. В России взаимозависимость людей очень высока — высока плотность роя, отсюда тоска по единству: высока потребность в сходном образе мыслей и очень высока нетерпимость к инакомыслию. Вспомним классическую формулу, произносимую советским человеком при награждении: «На моем месте так поступил бы каждый». Как высокий идеал образа жизни вспоминаются времена, когда вся страна в едином порыве болела за отечественный футбол или смотрела чемпионат мира по фигурному катанию. Сюда же, по-видимому, относится и феномен коммунальной квартиры: согласились ведь наши отцы и деды жить таким образом, а вот немцы в ГДР не стали жить после войны в коммуналках, терпели до последнего, но селились в отдельные квартиры.

Эгрегор поощряет один тип поведения и сдерживает другой: действуя в русле основных тенденций, вы будете получать содействие страны, в противном случае она будет с вами бороться.

Важно понять, что это воздействие носит статистический, случайный характер, оно не зависит от чьей-то злой или доброй воли. Наша задача — понять, какое именно поведение получает поддержку, ведет к успеху в обществе, а какое тормозит продвижение к уважению и благополучию. Нужно помнить и о том, что многие особенности национального характера могут не проявляться в повседневной жизни. Но в минуты испытаний, душевного напряжения, когда речь идет о выживании, проявляется истинный характер народа.

Каждый из нас вносит свой вклад и в хорошие, и в плохие стороны нашей жизни. При этом каждый уверен, что именно он «белый и пушистый» и все правильно понимает. Возмущается невысокой культурой и «совковостью» сограждан, их «неевропейскостью». Однако все мы мазаны одним миром. На любом собрании кооператива в любом городе России, как в капле воды, проявляются национальные черты, воспроизводятся особенности государственной жизни. Присмотревшись к собственным реакциям: во время вождения автомобиля, при общении с власть имущими, во время массовых мероприятий, — вы без труда заметите и в себе характерные приметы российской действительности. Такой же эффект возникает на встрече одноклассников: вы ужасаетесь, какие они старые и угасшие — вы ведь не такой!

В этой главе мы рассмотрим атрибуты — то без чего страну понять невозможно, то, о чем нужно помнить всегда, то, чем насыщен воздух, сколько бы нас не убеждали в обратном.

Россия тяготеет к Европе: мы сравниваем себя со странами Запада, интересуемся европейской политикой, участвуем в спортивных европейских первенствах. Наша школьная программа построена по европейским образцам, учебники содержат в основном сведения из истории этой части света. Мы неплохо знакомы с европейской философией, часто слышим призывы использовать управленческие и государственные технологии, изобретенные в европейских странах (гораздо реже — в странах азиатских, никогда — в африканских или латиноамериканских).

Тем болезненнее для нас факты, показывающие, что Европа нас своими не считает. Особенно чувствительно было расширение блока НАТО. Против кого объединяются? Вернее, от кого отсоединяются! От нас. В шенгенской зоне мы не присутствуем. Европейцы с большой неохотой и недоверием пускают к себе наш бизнес. После резкого сближения и даже братания в восьмидесятых — девяностых годах прошлого века между Россией и Западом в очередной раз наступило похолодание.