Василий Сигарев
Жить
«…такую вот белиберду:
Душа моя, огнём и дымом,
путём небесно-голубым,
любимая, лети к любимым
своим»
Окно задернуто тюлевой занавеской и морозным узором. Мальчик наблюдает за сидящим на лавке мужчиной с велосипедом. Мужчина временами смотрит на окно мальчика, и хотя между ними целый двор, пытается смешить невидимого ему мальчика: надувает щеки, раскручивает в воздухе колесо велосипеда.
Из подъезда решительной походкой вываливает мужик в майке и «трениках», идет к мужчине, расставив в стороны руки. Что-то ему громко говорит, выплевывая клубы пара. Почти орёт. Толкает, швыряет велосипед…
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС.
Артём!МАТЬ АРТЁМА.
От окна отошёл.АРТЕМ.
Дак там опять…МАТЬ АРТЁМА.
Всё! Нету там никого. За компьютер вон сел, я сказала. Тебе его на что купили — в окно пялиться? Могу и назад отнести. Сел.Мужчина едет на велосипеде по городу. У него под носом запекшаяся кровь. В спицах колеса трещит открытка на прищепке.
Квартира на первом этаже. За окном тротуар. На подоконнике косметика. Девушка красится у окна, вдруг кричит: «Мама! Тоха, быстрее! Мама!»
АНТОН
ДЕВУШКА.
Там колобочек катается!АНТОН.
На саночках что ли?ДЕВУШКА.
На велеке…АНТОН.
Пускай катается, не хочу.ДЕВУШКА
АНТОН.
Да, блин, Гришка, я не хочу.ГРИШКА.
Мама, скорее!!! Щас всё уже!!!АНТОН.
О как мы… У него еще открыточка там такая.ГРИШКА.
Где, где?АНТОН.
Да вон на колесе. Вэнь-вэнь чтоб делать.ГРИШКА
ГРИШКА.
У него кровь, что ли была там?АНТОН.
Не знаю. Не видел.ГРИШКА.
Да. Он зубы себе выбил. Мама…ГРИШКА.
А ты че не собираешься-то? Лежишь…АНТОН.
Щас.ГРИШКА.
Иди, таблетки пей сперва.