Читаем Жил человек полностью

Она сняла с себя нательный золотой крестик с крохотными зубчиками по краям, - Виталий, побледнев, послушно наклонил голову, - надела ему, расстегнула верхнюю пуговицу френча и прижалась губами к несвежей, пахнувшей потом рубахе.

- Живым или мертвым я вернусь, Соня! - судорожно глотнув, Гладышев привлек девушку к себе, засмотрелся, запоминая, в ее пронзительно голубеющие глаза; и, если бы он посмотрел в них еще дольше, - Соня потом это поняла - он остался бы.

Закрыв за ним дверь, Тася вернулась, тихонько сказала:

- Опять стреляют...

Наутро в Загорове уже хозяйничали красные. Ничего страшного в них не было; более того, одним из начальников у них оказался механик водокачки Иван Павлович Рындин, живший неподалеку от Маркеловых и каждый раз при встрече с ней, с Соней, уважительно снимающий кожаный картуз: "Доброго здоровья, барышня!.." Не особенно пожалела, тем паче - и не воспротивилась Соня, когда дом у них отобрали, или, как ей официально объявили, экспроприировали: после смерти отца, а потом - матери, хоромы эти им вдвоем с Тасей и не нужны были, тоскливо и пусто в них. Оставили им боковушку Таси - комнату с кухонькой; распоряжавшийся переселением бородатый, но вовсе не старый мужчина в кожанке четко обозначил: "Все нательное - берите. Хреновину эту - музыку, можете тоже взять. Остальные мебели не трогать - ревком тут будет". Вот его-то Соня боялась. Сталкиваясь с ним, по необходимости, то на крыльце, то во дворе, она сжималась, обмирала, чувствуя, как его желтые дерзкие глаза ощупывают ее грудь, бедра, ноги. Обмирала месяц подряд - до тех пор, пока бородатую кожанку, при великом стечении народа, не похоронили в братской могиле. "От подлой руки контрреволюции погиб наш славный боевой товарищ", - сказал перекрещенный ремнями механик Рындин на траурном митинге, на который, неизвестно зачем, пошла и Соня. Ударил в стылое предзимнее небо троекратный винтовочный залп, и Соне вдруг - тоже неизвестно почему стало жалко преследующего ее желтыми бесстыжими глазами молодого бородача, ни разу, впрочем, не пустившего в ход свои длинные загребущие руки...

Пока было что продавать или менять на продукты - - из белья, из одежды, - жили вполне сносно, хотя конечно, и не так, как раньше. Вещи, однако, падали в цене день ото дня, как день ото дня дорожало продовольствие, - по первому снегу, за тощий казенный паек, пошла работать уборщицей Тася; под новый, девятнадцатый год - по рекомендации Рындина - поступила в только что открытый детский дом Соня Маркелова.

Кое-кто из прежних знакомых осудил ее за это: грязных бездомных ребятишек большевики разместили в женском монастыре, потеснили святых людей, за что богохульников неизбежно ждет кара. Соня не только не вняла предостережениям, но пошла еще дальше: свезла в детдом единственное свое богатство и отцовский подарок, к тому ж, - фортепиано немецкой фирмы "Беккер". Приняли ее туда музыкальным руководителем, а никакой музыки у них не было. Решила она правильно, никогда о своем решении не жалела, в конце концов и в детдоме пианино оставалось в ее полном распоряжении, и все ж - когда инструмент поставили на розвальни и сани, визгнув полозьями, тронулись, - сердце у нее сжалось; неизвестно по каким признакам, но именно в те минуты она - нет, не поняла, а почувствовала, что все прежнее кончилось...

Что же касается святых людей - монашек, которых большевики потеснили, то Соня никак не могла объяснить себе, почему они, эти святые в черных одеяниях, спокойно могут есть уху из мороженой стерляди, когда здесь же, за соседними столами, в одной трапезной, дети - ангельские души, по священным книгам и проповедям, - едят похлебку из чечевицы да кашу из чечевицы? Что-то тут явно не сходилось... С еще большим удивлением узнала она, что Загоровский детский дом, один из первых в стране, был создан по специальному декрету Советского правительства, подписанному самим Лениным. Соня была житейски неопытна, политически наивна - все что угодно, но она никогда не закрывала глаз на происходящее и спокойным пытливым умом своим понимала: нет, большевики начинают с действительно святого дела - с беспризорных детей, с сирот...