Читаем Жил-был сталкер полностью

Обвалился край оврага, и Маркиз повис над бездной, из которой никто не возвращался. Это его подстегнуло, он подтянулся на руках, но едва выглянул из оврага, как ветер сбросил его обратно. Он только и успел увидеть выражение страдания на лице Шарля. Урок аборигену? Ведь урок – проси помощи! «Сдохну – не позову!» – подумал Маркиз и вдруг ясно осознал – а ведь сдохнет. Долго так не провисеть даже при его цепкости и необычайно силе. Значит, конец? И какой? Он скосил глаза, но дно оврага, как всегда, было в тумане. Значит, все?

Пальцы онемели. Теперь уж скоро… И Шарль там стоит, страдает, воспитывает аборигена, а ведь должен сейчас чувствовать то же, что и он. Тот же страх смерти. Пожалеть его, что ли? Подождет еще чуть-чуть и прибежит спасать. К черту. Пусть совесть его совсем замучает – решил Маркиз и разжал пальцы.

Он провалился в душный липкий туман. Падению не было конца, как и страху, – но не страху смерти. Смерть – это еще неплохо. Не стать бы Зверем.

Он упал на что-то мягкое и пружинящее, теплое, шевелящееся, от удара помутилось в глазах. Он встал, превозмогая боль в боку, сделал пару шагов и почувствовал опасность, смертельную, неотвратимую, она была всюду. Маркиз с трудом унял дрожь в коленях, пошел туда, где, по его мнению, был противоположный край оврага.

Вокруг его запястья деликатно обвилось розоватое щупальце, второе уже менее деликатно охватило горло, чьи-то зубы впились в ногу – комбинезон спас. Здесь, в тумане, тоже была жизнь, тоже была Зона, но Маркиз ничего не видел сквозь этот туман. Скорее бы кончилось! – подумал он, пытаясь освободиться, но щупальца настойчиво тянули его куда-то. Туман тускнел, проявились смутные контуры деревьев и обладателя щупальцев. Сейчас он меня слопает, понял Маркиз и рванулся, но щупальце сдавило шею. Темная масса придвинулась, и Маркиз в который раз потерял сознание.

Очнулся он не в желудке у чудища и не на базе, а на своем любимом кожаном диване. Приснилось, слава богу. Нервы становятся ни к черту, практически никогда ведь кошмары не снились.

Он принял душ, вымыл голову, надел халат и потрогал щеки. Бриться надо, хоть и неохота.

Маркиз подошел к зеркалу и увидел у себя на шее красную полосу. Не сон? Не сон…

У него подогнулись колен. Присев на край ванны, он посмотрел на руки. Впрочем, запястье было защищено рукавом комбинезона, а воротник был расстегнут. Значит, Шарля заела совесть и он вытащил своего несознательного приятеля. Собственно, в глубине души Маркиз в этом и не сомневался. Только вот чем же грозит этот туман, знать бы… может, именно с него перестают быть людьми.

Маркиз потрогал полоску на шее. Больно не было. Щупальце тащило его мягко, не больно, в обморок он хлопнулся исключительно от страха. Он героем не был и никогда героя из себя не строил. И сейчас тоже было страшно. Остановись, сталкер! – сказал ему много лет назад капитан из патруля в приватной беседе. Может, стоило. Остановиться, остановить других, кого еще можно. И жить. Не связываться ни с какими пришельцами, жить себе на зарплату, как все полицейские. Взятки можно мелкие брать, например. Живут же люди без Зоны…

А сейчас надо пойти выпить.

От бутылки с коньяком его оторвал Шарль. В прямом смысле. Одной рукой держал бутылку, другой оттаскивал Маркиза. Оттащил, снял с него халат и внимательно осмотрел худое тело. Маркизу стало смешно. Сценка! Один стоит в чем мать родила, второй его разглядывает.

– Ну как? Что увидел?

– Дурака, – спокойно ответил Шарль. – Круглого. Кому и что ты доказал? Мальчишество.

– Воспитывать меня в любом случае уже поздно, – намекнул Маркиз.

– Я хотел, чтобы ты понял одно: Зона тебя не любит. Ты для нее представляешь какую-то опасность.

– Я – для нее? А не наоборот?

Шарль покачал головой и мягко сказал:

– Ты все делаешь вопреки себе. Зачем?

– Почему ты мне не помог? – в упор спросил Маркиз. Впрочем, спросил, наверное, коньяк, потому что Маркиз все-таки имел возможность его выпить. Благодаря Шарлю. Можно быть аборигеном, но не обязательно свиньей.

– Ты этого не хотел, – ответил Шарль. – Ты как маленький. Думал: вот умру, пусть им всем будет плохо.

– Их бы это не остановило, – горько улыбнулся Маркиз. – Наоборот.

Шарль кивнул.

– Да, ты все понимаешь, но делаешь. Почему? Я и правда не могу понять. Ты же очень умный человек.