– Вурдалак покусал, – любезно ответил Маркиз, стараясь представить себе вурдалака попротивнее из голливудского ужастика, ведь реальные были даже где-то симпатичные. Конвенция содрогнулась, правда, несколько демонстративно. Ага, подыграли меньшому брату… Они, поди, и не вурдалаков видали. Один (естественно, высокий и красивый) инопланетянин позволил себе поприветствовать Маркиза от лица миров, входящих в Конвенцию, и выразил надежду, что доктор Лесли смог оказать ему помощь. Похоже, это вызывало сомнения. Черт, ну как же развита у них техника, если эта фитюлька на ухе передает образы на миллиарды километров… или чем там расстояния измеряют? парсеками? световыми годами? знать бы еще, что такое световой год…

– Скажи, как нам к тебе обращаться? – воззвали оттуда. Он пожал плечами.

– Маркиз.

Кто-то с серебристым значком подвинул ему кресло. А посидеть совсем неплохо.

– Ты извини, – смущенно пробормотал Кларк. Однако! Ему по затылку съездили, а он извиняется. Левую подставляет. – Ты извини, что так получилось. Я был против этой операции, но Совет решил иначе. А я прибыл сюда вчера, по вызову командира, когда он сообщил о тебе.

Эксперт по аборигену… Кается. Сейчас себя в грудь бить начнет и посыпать голову пеплом. Эх, покурить бы… Из Конвенции подтвердили:

– Мы не учли мнение инспектора.

– А зря, – отозвался Маркиз.

И тут опять началось. Его убеждали, умоляли и уламывали. Ему объясняли, втолковывали и доказывали. Он отвечал внятно и аргументированно. Зона существует примерно лет триста. Всерьез ей никто не занимается, но кое-что известно достоверно: границ своих она за это время не меняла, вела себя в целом прилично. Всплески ее не страшны для тех, кто вне, а страшны только для тех, кто внутри. А в Зону ни один нормальный человек не ходит. И даже случайно не забредают, потому что она по периметру обнесена забором с колючей проволокой. Через проволоку лезут только сталкеры, а это сугубо добровольцы, и никто не может запретить людям рисковать жизнью, если им так хочется, и уж точно не может запретить никто вовсе уж посторонний вроде Конвенции.

Были, правда, туманные слухи, что на Зону решила наложить лапу мафия и что гоняет она кое-кого в принудительном порядке, но это как-то несерьезно. Зона – это не Золотой треугольник, скорее Бермудский, а сталкеры не наркоманы, а люди посерьезнее. Это для приятелей Маркиз монетки в трубочки скручивает (а для особо близких и обратно раскручивает), а вот бедняга Луи, который пока еще человек, умеет абсолютно любой замок открыть. Пальчиком гибким потрогает – и замок открывается. Сам. А бывший учитель Крест взглядом двери закрывает. Сокол, что без рук остался, короткое замыкание устроит без проблем. Голосом. Скомандует – и свет гаснет. Зона, она ведь если что-то отбирает, что-то и взамен дает. Опасно сталкеров обижать чрезмерно. Друг за друга они стоят, потому что друг без друга не могут.

Конвенция слегка притомилась. Видно, привыкли, что их решения принимаются всеми с поросячьим восторгом. Маркиз, правда, тоже устал. Еще бы, отругиваться в одиночку от такой толпы. Вот сейчас можно и про соседа.

Если бы Маркиз вдруг превратился в динозавра или в бабочку, они бы так не офонарели. Реакция была просто неописуемая. Нечто похлеще шока.

В конце концов ему показали изображение соседа, но не в галстуке от Диора, а в голубом комбинезоне с серебряным значком на груди. Потом его вежливо попросили набрать на личном диске код и пригласить соседа явиться по пеленгу.

Маркиз не понял, а Кларк, взял его осторожненько за руку, продемонстрировал, как набирать код из абсолютно незнакомых значков и где нажимать для включения пеленга.

Интересно было, что означает такой ажиотаж. Еще одного инспектора занесло не в тот мир? Ждать пришлось недолго. Сосед возник прямо посреди комнаты и радостно сообщил:

– Эр Дино по вызову прибыл.

Конвенция любовалась соседом. С отеческой нежностью и материнским восторгом. А сосед таращил глаза на Маркиза. Пришлось рукой помахать.

Кларк объяснил:

– Он был в экспедиции свободного поиска, и четыре года назад с ним прервалась связь. Мы думали, что он погиб, а тут…

Маркиз не дал ему излить радость:

– У вас роботы самостоятельно в экспедиции летают?

– Не все, – серьезно ответил Кларк. – Только Дино. Особый эксперимент. Он не такой робот, как другие. Таких всего трое в Конвенции, и Дино лучший. Он андроид… собственно, он искусственный человек.

– Улучшенная модель человека? – съязвил Маркиз.

– Ну да, – спокойно ответил Кларк.

1989

ДОМ

Сволочи! Слово аборигена для них закон! Ну и чем же тогда отличается их гуманитарно высокоразвитая Конвенция от недоразвитых дураков землян? Тоже лапши на уши понавешают, а втихаря все по-своему делают. Абориген, понимаешь, распинается, а они вежливо кивают, дружески улыбаются и засылают кучу ассенизаторов… пардон, чистильщиков.