Читаем Жил-был сталкер полностью

Маркиз уминал бутерброды с аппетитом, какой бывает только в двадцать пять лет. Макс ел сосредоточенно и тщательно, словно отбывал повинность. Маркизу страшно хотелось спросить, куда они пойдут дальше, но Макс не любил таких вопросов. Правда, прожевав последний кусок, он сказал:

– Пойдем за сломанную сосну. Франк говорил, там есть кое-что интересное. Посмотрим.

У Маркиза захватило дух. Так далеко он еще не был. Зона, конечно, все время менялась, но основные ориентиры оставались на месте: Памятник, ручей, сломанная сосна, Большой Жан… Чтобы Макс не передумал из вредности, увидев энтузиазм на его физиономии, Маркиз лег на спину и уставился в небо. Странное здесь было небо. Высокое, черное, красивое, усеянное огромными неподвижными звездами. Чужими звездами. Они никогда не мерцали, никогда не меняли положения, висели в небе славно пуговицы… да и величиной некоторые были с рубашечную пуговицу.

– Пора бы тебе обзавестись комбинезоном, – буркнул Макс, неодобрительно оглядев наряд Маркиза: синие джинсы, черная рубашка, кроссовки и серая кожаная куртка.

– Он мне еще не попадался, – пожал плечами Маркиз. Макс покряхтел и скомандовал:

– Пошли.

Через полчаса (по внутренним часам, которые у каждого сталкера очень точные) они подошли к Утесу: огромному камню, стоящему посреди чистого луга, покрытого белоснежной травой. С первого похода в Зону Маркиз усвоил, что белая трава съедает все, что ее касается, но особенно любит мясо. Сталкерское. Потому, когда Макс затопал по траве к Утесу, Маркиз издал сдавленный звук, нечто среднее между возгласами ужаса и удивления. Макс обернулся и махнул рукой:

– Иди сюда, щенок.

Обмирая от страха, Маркиз сделал два шага. Макс стоял возле утеса и ухмылялся во весь рот, так что видны были коронки на коренных зубах. Ситуация явно доставляла ему удовольствие. Маркиз расхрабрился – или разозлился, что для него было одно и то же, и добежал до Макса.

– Пошли, – сказал Макс, – и запомни, как надо запугивать щенков, пока они не стали хорошими сталкерами.

И он вошел в Утес. Маркиз обалдел. Через минуту из Утеса высунулась голова Макса и невежливо спросила: «Долго тебя еще ждать?» – и исчезла. Утес был как утес. Этакий здоровенный кусок гранита. В выпуклостях, впадинках и трещинках. Маркиз потрогал выпуклость и ничего не почувствовал. Там было пусто. Тогда он протянул руку дальше, и она до запястья ушла в этот гранит. Он бы еще поэкспериментировал, но руку схватили изнутри и втянули Маркиза в Утес так резко, что он врезался лбом во что-то жесткое – как оказалось, в грудь Макса. Макс все еще ухмылялся.

Внутри Утеса было светло, как и в Зоне, хотя были стены и потолок и не было неба. Вдоль стен стояли стеллажи, а на стеллажах лежали аккуратно свернутые, как в прачечной, зеленовато-серые комбинезоны из странной ткани, которую не брал огонь и не резал нож, которую, как говорят, не пробивали даже крупнокалиберные пулеметы патрульных.

– Бери любой, – разрешил Макс. – Тебе уже можно. Ты – сталкер.

Маркиз взял комбинезон и развернул его. Комбинезон был на слона. Или на Макса. Но не на сто семьдесят шесть сантиметров маркизова роста и тем более не на его субтильное сложение.

– Надевай, не бойся, – скомандовал Макс. Маркиз послушно натянул комбинезон поверх своей одежды, и он почему-то пришелся впору.

– Подарок Зоны, – объяснил Макс. – Они сами уменьшаются и сами растягиваются. В нем не бывает ни жарко, ни холодно. Он не промокает. Он защищает от «желтой пыли», жара, «чертовой росы» и «ведьмина студня». Он пуленепробиваемый. Так что беречь надо только то, что из него торчит, в основном голову. Она пулепробиваемая, – и он довольно заржал. Макс любил свои шутки и удивлялся, что не все приходят восторг. Чувство юмора у него было своеобразное. Маркиз вытянул из джинсов ремень и перепоясался поверх комбинезона. Классная одежка. Никаких «молний», пуговиц или крючков, края вроде как сами слипаются. А к ремню можно прицепить фляжку и аптечку…