Читаем Жестокий принц полностью

У себя в комнате снимаю повязку. Рана выглядит хуже, чем я надеялась: влажная и липкая, а не сухая и покрытая коркой. Да еще и рука распухла. Пользуюсь наконец советом Даина и иду в кухню за мхом. Промываю рану и заново ее перевязываю. Я не планировала надевать на коронацию перчатки, но ничего другого не остается. Порывшись в ящиках, нахожу синюю пару. Представляю, как сегодня вечером Локк будет держать меня за руки, кружить у холма. Надеюсь, мне удастся сдержаться и не скривить гримасу, если он сожмет мою ладонь. И я никогда не подам виду, что знаю, куда подевался Валериан. Как бы сильно я ни нравилась Локку, ему вряд ли доставит удовольствие целоваться с той, которая отправила его друга в мир иной.

В зале все носятся туда-сюда в поисках каких-то мелочей, отсутствие которых обнаружилось в последний момент. Вивьен перебирает содержимое моего ящичка с украшениями, но так и не находит ничего, что подошло бы к ее платью.

– Ты и вправду едешь с нами, – говорю я. – Мадок будет потрясен.

На шее у меня чокер, скрывающий синяки от пальцев Валериана. Вивьен опускается на колени и роется в куче сережек. В какой-то момент я с ужасом представляю, как она заглядывает под кровать и видит оставшееся пятно крови, которое я забыла стереть. Мне так неспокойно, что даже не реагирую на ее улыбку.

– Люблю ставить всех на уши. А еще хочу посплетничать с принцессой Рией и посмотреть этот спектакль с участием стольких правителей из самых дальних уголков Фейриленде. Но больше всего мне хочется познакомиться с загадочным кавалером Тарин и узнать, что думает о его предложении Мадок. У тебя есть хоть какое-то предположение на этот счет? – Закрутившись в суете последних дней, я почти совсем забыла о нем.

– Ни малейшего. А у тебя? – Она находит то, что ищет, – переливчатый серый лабрадорит, подаренный мне на шестнадцатилетие Тарин. Изготовлен каким-то гоблином-медником и обменен на три поцелуя. В свободную минутку я снова и снова спрашиваю себя, кто бы мог попросить ее руки. Вспоминаю, как Кардан, отведя Тарин в сторонку, довел ее до слез. Думаю о гадкой ухмылке Валериана. Как она толкнула меня, когда я сказала что-то насчет Балекина. Хотя в отношении последнего я почти уверена, что это не он. От всех этих мыслей голова идет кругом, хочется растянуться на кровати и закрыть глаза. Только бы никто из них. Пусть это будет какой-то симпатичный незнакомец.

Вспоминаю ее обращенные ко мне слова: «Думаю, он бы тебе понравился».

Поворачиваюсь к Виви и уже собираюсь взяться за составление списка возможных претендентов, когда в комнату входит Мадок. В руке у него изящный клинок в серебряных ножнах.

– Вивьен, – говорит он и слегка наклоняет голову, – ты не оставишь нас с Джуд на минутку?

– Конечно, папа. – Она делает едва заметное ударение на втором слове и выходит с моими сережками.

Мадок неловко откашливается и протягивает мне клинок в серебряных ножнах. Гарда и головка эфеса просты и элегантны. На лезвии, вдоль желобка, едва заметный узор виноградной лозы.

– Хотел бы, чтобы ты надела это сегодня. Это подарок.

По-моему, я даже тихонько ахнула. Очень, очень, очень симпатичный меч.

– Ты так прилежно занималась, что теперь я не сомневаюсь: он должен быть твоим. Мастер назвал его Закатом, но, конечно, ты можешь дать любое другое имя или не давать никакого. Говорят, он приносит владельцу удачу, но ведь такое говорят о каждом мече? Этот – что-то вроде семейной ценности.

На память приходят слова Орианы: «Должно быть, он очень любил вашу мать. Он без ума от вас».

– А как же Оук? – спрашиваю я. – Что, если он пожелает этот клинок?

Мадок позволяет себе сдержанную улыбку.

– Ты его хочешь?

– Да. – Ничего другого я сказать не могу. Вынимаю меч из ножен и чувствую, что он как будто сделан специально для меня. Балансировка идеальная. – Да. Конечно, хочу.

– Это хорошо, потому что меч твой по праву и выкован для меня твоим отцом, Джастином Дуарте. Он же и дал ему имя.

У меня перехватывает дух. Никогда раньше я не слышала, чтобы Мадок произносил вслух имя моего отца. Мы никогда не говорим о том, что Мадок убил моих родителей. Мы обходим эту тему. И уж конечно, мы не говорим о том времени, когда они были живы.

– Его выковал мой отец, – осторожно, чтобы ничего не упустить, повторяю я. – Значит, он был здесь, в Фейриленде?

– Да. И провел здесь несколько лет. У меня мало что от него осталось. Я нашел лишь две вещи: одну – для тебя, а другую – для Тарин. – Он хмурится. – Здесь твоя мать и познакомилась с ним. А потом они вместе сбежали в мир смертных.

Судорожно перевожу дух, набираясь смелости задать вопрос, который никогда не произносила вслух.

– Какие они были? – Я даже сама вздрагиваю, услышав эти слова. И не знаю, хочу ли услышать его ответ. Иногда я просто хочу свою мать ненавидеть. Если бы я смогла ее ненавидеть, было бы легче любить его.

Но, конечно, она была и остается моей мамой. Злиться на нее я могу только лишь за то, что ее нет, а в этом уж точно виновата не она.