— А вот это, Никитос, ты уже наговариваешь, — растянул губы, продемонстрировав все тридцать два зуба (улыбкой это не назовёшь при всём желании, слишком морда деревянная), мой подчинённый, он же лучший — и единственный на борту — друг. — Но так уж и быть, на этот раз я тебя прощаю. Так сказать, с высоты прожитых лет и обретённого жизненного опыта.

— Чего⁈ — опешил я.

— Молод ты и горяч, говорю, — пояснил Митрич с предельно серьёзной рожей. — И вообще, вали уже отсюда. Тесно здесь. И дышать темно.

— А как же в жилетку поплакаться⁈ — возмутился я.

— А разве не уже? — мастерски срезал меня одной-единственной фразой Макс.

И ведь не поспоришь! Опять же, вроде успокоился, так что можно идти досыпать. Я не Митрич, у меня такого строго режима на борту нет. Могу себе позволить, в общем. И возможностью этой не премину воспользоваться.

<p>Глава 2</p>

Территория: зона влияния Колониального содружества

Сектор: Приграничье

Система: Мир Эндрюса

Статус: борт МДК «Давид Ливингстон», стационарная орбита

Дата: 7 апреля 2084 года

Уж полночь близится, а Германа всё нет… извините, не удержался. Очень уж подходящая к ситуации цитата, ну, за исключением пары моментов. Каких? Во-первых, я далеко не пушкинская героиня, одержимая влюблённостью в крайне сомнительного типа, а во-вторых, не полночь, а очень даже полдень. По стандартному, оно же корабельное, времени. Во всём же остальном фраза более чем актуальна — ждём, ждём и ещё раз ждём. А потом догоняем и снова ждём. На орбите, что характерно, хотя могли бы уже маневрировать в верхних слоях атмосферы. В нашем деле чем быстрее запряжёшь, тем больше людей внизу, на шарике, выживет. Конечно, если мы уже не к шапошному разбору прибыли. А тут, понимаешь, их журнашлю… э-э-э, журналистское величество пожаловать изволили! На попутном извозчике, сиречь курьере с говорящим названием «Стрингер». Видимо, в честь наименее уважаемой категории пишущей братии, той, что подрабатывает исключительно фотками для жёлтых газетёнок. Или не менее жёлтых «новостных» порталов. И да, с кавычками я не ошибся. Что же касается вновь прибывших… да у них даже катера не оказалось! Пророк же из Митрича получился хреновый — пристыковаться напрямую к нашему старине «Ливингстону» «Стрингер» был физически неспособен. Особенности конструкции не позволяли. Не его, нашей. Наш МДК по сути своей крайне специализированное корыто, и на стыковку со всякими мимо пролетающими проходимцами он тупо не рассчитан. Он либо садится на планету, когда условия позволяют, либо запускает пару шаттлов — «Грифов» под номерами один и два. Вот так вот незамысловато. «Гриф-1», кстати, сейчас и задействован в качестве персонального космического лимузина. И меня на него не пустили, что не может не радовать. Зато представляю, как рада Сара Эштон — и в обычное-то время без меры вспыльчивая англичанка. По отцу. А вот по матери — ирландка, и этим всё сказано. Внутри наверняка вся кипит, но, слава богу, помалкивает. Это я точно знаю, потому что сам и приучил пилотессу (или пилотку, хе-хе?) возмущаться про себя, а не засорять матерщиной эфир. Хотя в данных обстоятельствах я бы и на громогласные проклятия закрыл глаза. Ибо нефиг боевого пилота использовать в качестве банального таксиста.

И да, я раздражён! По той простой причине, что меня, как и обещал капитан, припрягли. Работёнка непыльная, всего лишь изображать комитет по встрече на дружественной территории, то бишь на борту «Ливингстона». Который сейчас больше похож на растревоженный муравейник, нежели на сонное царство, как нынешней ночью. Что и немудрено — все мои люди, за малыми исключениями, делом заняты: кто-то готовит к полевому выходу боекомплект, кто-то проверяет броню и прочую снарягу, а кто-то вообще занят изучением географических, социологических, зоологических и прочих «…ких» особенностей потенциального театра военных действий. Ну а то самое исключение, то есть я, топает в стыковочный отсек, вернее, ещё дальше — в так называемый «предбанник» шлюза, каковой сейчас единственный свободен от суетящихся бойцов и техников из команды МДК. Ну, я так думал, что там пусто, пока не миновал автоматические раздвижные двери и нос к носу не столкнулся с последним человеком на борту, которого я ожидал здесь увидеть. Соответственно, и удивления не сдержал:

— Валентин Карлович, дорогой вы мой! Ну ладно я, у меня на роду написано во всякие неприятности влипать. Но вас-то за что⁈ Вы же вроде как бог и царь этого несчастного корыта⁈

— Хм… с утра вроде был, — хмыкнул капитан Фохт, помяв гладко выбритый подбородок характерным жестом, каковой он перенял у моего дружбана Макса. — А сейчас уже не уверен.

— Фига се! — присвистнул я. — Это что же за «крыша» у этих борзописцев⁈ Они точно из «Новостей Содружества»? Портальчик-то с «желтизной»! Откровенно говоря, даже с изрядным душком! Нам же, по идее, должно быть западло с такими связываться?