Читаем Жертвы Ялты полностью

В дальнейших переговорах с Соединенными Штатами советские представители ни разу не ссылались ни на одно из этих обвинений. Однако требование о немедленном возвращении всех русских пленных нельзя было оставить без ответа. 15 сентября государственный секретарь Корделл Хэлл отправил послу в Москве Авереллу Гарриману телеграмму с полным изложением позиции США в этом вопросе, одновременно предлагая ему выяснить советские пожелания относительно русских военнопленных.

Хэлл начал с констатации факта: «Пока они находятся под опекой американцев, они пользуются статусом немецких военнопленных и обращение с ними отвечает условиям Женевской конвенции о военнопленных». Он добавил, что те, кто считает себя советским гражданином, могут по их требованию быть возвращены в СССР. Но никого не следует отправлять назад силой «во избежание ответных мер против американских граждан, находящихся в руках у немцев». Об этой позиции американцев советским властям стало известно 13 декабря 1944 года.

В результате визитов со стороны советских представителей многие пленные действительно потребовали возвращения на родину, и их желание было выполнено. Теперь требовалось официальное обращение к советскому правительству «с целью убедиться, каковы пожелания правительства в отношении лиц, могущих признать себя советскими гражданами». Хэлл предложил Гарриману скоординировать усилия в этом деле с английским послом сэром Арчибальдом Кларком Керром, поскольку английский МИД недавно отправил аналогичный запрос в советское посольство в Лондоне *159.

Следует, однако, отметить, что между английской и американской позициями имелась существенная разница. Хэлл хотел урегулировать вопрос о репатриации только тех русских, которые считали себя советскими гражданами и хотели вернуться на родину. Англичане же, напротив, просили посла Гусева известить их о советских пожеланиях относительно всех пленных, имеющих или имевших прежде советское гражданство. А кабинет на заседании 4 сентября заранее решил согласиться на репатриацию всех русских пленных, если того потребует советское правительство. Впрочем, это решение было секретным, и Госдепартамент США пока что о нем не знал.

Совершенно ясно, что Госдепартамент отказался от строгого соблюдения принципов Женевской конвенции с большой неохотой и под мощным политическим нажимом. Английский МИД вел себя совсем иначе. Его позиция сводилась в основном к усилиям пойти навстречу советским пожеланиям еще до того, как они высказывались; так что Соединенным Штатам предстояло впервые столкнуться с точкой зрения своего союзника, отличной от их собственной. Первые сообщения об этом поступили от политического советника США в Италии Александра К. Кирка. Кирк был поверенным в делах в американском посольстве в Москве в самый разгар сталинского террора, а потому мог представить себе трагические последствия, которые повлечет за собой отказ Англии от принципов, бывших дотоле неотъемлемой частью её национального достояния *160. Кирк телеграфировал Хэллу из штаб-квартиры союзных сил в Казерте:

На следующий день Кирк послал еще одну телеграмму: