Читаем Жертва полностью

Молча и без всяких происшествий, так как полицейский эскорт к тому времени значительно увеличился, все четверо дошли до пункта обслуживания. Ни на кого не глядя и не сказав никому ни слова, Харлоу устремился в павильончик за эстакадой. В свою очередь никто из присутствующих — а здесь были также Джейкобсон и двое его механиков — не попытался заговорить с ним или остановить его. Никто даже не обменялся с другими многозначительными взглядами — к чему подчеркивать то, что и так бросается в глаза? Джейкобсон просто сделал вид, что не видит Харлоу, и подошел к Мак-Элпайну. Главный механик, признанный мастер своего дела, был тощим, высоким, крепко сбитым мужчиной со смуглым, покрытым глубокими морщинами лицом, которое имело такое выражение, словно он уже давно не улыбался и не собирался делать исключения и на этот раз.

Он спросил:

— Харлоу, конечно, оправдали?

— Конечно?.. Я вас не понимаю.

— Ну вот! Неужели мне нужно объяснять, что, если осудить Харлоу, это значит отбросить автоспорт на десять лет назад? Кто же позволит такое? Ведь в гонки вложены миллионы! Что, разве не так, мистер Мак-Элпайн?

Ничего не ответив, Мак-Элпайн задумчиво посмотрел на Джейкобсона, потом бросил мимолетный взгляд на все еще не убравшего злобную гримасу Тараккиа и, наконец, отвернулся и подошел к искалеченному и покореженному огнем «коронадо» Харлоу. Машину уже успели поднять и поставить на колеса. Мак-Элпайн осмотрел ее не спеша, даже как-то задумчиво, постоял над водительским креслом и, повернув рулевое колесо, которое не оказало никакого сопротивления, выпрямился.

— Н-да, интересно! — протянул он.

Джейкобсон холодно взглянул на него. Его глаза, выражая неудовольствие, могли быть столь же грозными и страшными, как и злобная гримаса Тараккиа.

Он произнес:

— Эту машину готовил я, мистер Мак-Элпайн.

Мак-Элпайн лишь пожал плечами, последовала долгая минута молчания. Наконец он сказал:

— Знаю, Джейкобсон, знаю. Я знаю также, что никто не делает это лучше вас. Знаю и то, что вы здесь служите уже слишком давно, чтобы говорить чепуху. Такое может случиться с любой машиной. Сколько вам нужно времени?

— Вы хотите, чтобы я начал сейчас же?

— Вот именно.

— Четыре часа. — Джейкобсон говорил сухо: он был обижен и не скрывал этого. — От силы шесть.

Мак-Элпайн кивнул и, взяв Даннета под руку, хотел было уйти, но в последнее мгновение остановился. Тараккиа и Рори тихо разговаривали о чем-то, и хотя слов не было слышно, враждебные, жесткие взгляды, которые они бросали внутрь павильона на Харлоу и на его бутылку с бренди, были достаточно красноречивы. Мак-Элпайн, все еще держа Даннета за руку, отвернулся с сожалением и снова вздохнул.

— Сегодня у Джонни друзей не прибавилось, не так ли?

— Угу. Да и за последние дни, боюсь, тоже. А вон, кажется, и еще один, который едва ли увеличит их число.

Человек в комбинезоне небесно-голубого цвета шагал по направлению к пункту обслуживания с таким видом, как будто у него было что-то на уме. Это был Нойбауер — высокий и очень светлый блондин истинно нордического типа, хотя и австриец, гонщик номер 1 команды «Гальяри». Имя «Гальяри» было вышито на груди его комбинезона. Своими победами на трассах Гран-При он завоевал репутацию кронпринца среди гонщиков, и его прочили в наследники Харлоу. Как и Тараккиа, это был холодный, недружелюбный человек, совершенно нетерпимый к дуракам, каковыми он считал большинство окружающих. Как и у Тараккиа, у него было мало друзей, и не удивительно, что эти два человека, самые непримиримые соперники на автотрассах, в жизни были близкими друзьями.

Нойбауер явно кипел от гнева, и его настроение отнюдь не улучшилось, когда на его пути возникла массивная фигура Мак-Элпайна.

— О, боже ты мой! — Вздохи как будто становились второй натурой Мак-Элпайна. — Кажется, у Нойбауера действительно есть что-то на уме.

— Прочь с дороги! — сквозь зубы произнес Нойбауер.

Мак-Элпайн посмотрел на него с кротким удивлением.

— Простите, что вы сказали?

— Извините меня, мистер Мак-Элпайн… Где этот негодяй Харлоу?

— Оставьте его в покое. Ему и без того тошно…

— А Джету, считаете, не тошно? Не знаю, какого дьявола все носятся с этим Харлоу! Правда, мне наплевать на это. Но с какой стати этот маньяк должен оставаться на свободе? Ведь он же настоящий маньяк! И вы это отлично знаете. Мы все это знаем. Сегодня он дважды оттеснял меня с трека. И я тоже мог сгореть заживо, как Джету. Я вас предупреждаю, мистер Мак-Элпайн! Я собираюсь поставить вопрос, чтобы Харлоу сняли с дистанции.

— Кому-кому, но только не вам, Вилли, поднимать такой вопрос. — Мак-Элпайн положил руку на плечо Нойбауера. — Вы не можете позволить себе показывать пальцем на Джонни. Вы отлично знаете, кого ждет чемпионское место, если Харлоу уйдет.

Нойбауер широко раскрыл глаза. Ярость почти погасла на его лице, и он с удивлением уставился на Мак-Элпайна — с удивлением и недоверчивым изумлением. А когда он заговорил снова, голос его упал почти до шепота:

— Вы думаете, я действительно поступил бы так, мистер Мак-Элпайн?