Капровский спокойно держал револьвер на ладони, а потом так же спокойно вложил его в кобуру и нагнулся к полицейскому, который перед этим угрожал ему.

— Тебе надо носить очки, парень.

Дверца открылась, и молоденький полицейский со смущенным лицом вышел из машины. Из другой дверцы вышел сержант и подошел к Кленси.

— Приветствую вас. Что произошло, лейтенант?

— Нас обстреляли. Из проезжающей машины. Посмотрите-ка!

Он показал на разбитую дверь и на следы от пуль в стене. Сержант восхищенно присвистнул.

— Пулемет, — сказал он. — Вы видели, кто был в машине? — Он вынул из кармана записную книжку.

— Имеем все основания думать, что это был никто иной, как Ленни Сервера.

— Тип, сбежавший из Синг-Синга?

— Да. Но, по правде сказать, я ничего не видел. Все произошло слишком стремительно.

— Это была машина черного цвета с одним седоком внутри, — уточнил Капровский. — Он держал руль левой рукой, а правая его рука была на пулемете. Машина совершенно новая. По крайней мере, мне так показалось. — На мгновение он замолчал, вспоминая что-то. — И номер у нее был определенно нью-йоркский. Я заметил это, когда выстрелил вслед.

— Вы попали?

— Нет, — сказал Капровский, сокрушенно покачав головой.

Сержант что-то записал, потом сделал знак молодому полицейскому, который сел в машину и стал тихо говорить в микрофон. На улице бесшумно собралась небольшая толпа. Она стала полукругом на почтительном расстоянии от машины Кленси.

— Вы займетесь этим, сержант? — спросил Кленси. — Я бы очень хотел уйти. — Он показал на толпу. — Может быть, среди них есть такие, кто хоть что-нибудь видел?

— Хорошо. Я займусь этим, лейтенант.

— Спасибо. Идемте, Кап!

Они сели в машину.

— Я довезу вас до метро, Кап. Поздно. Я буду спать.

— Что? — спросил Капровский с удивлением. — Спать после такого происшествия? Безо всяких вопросов и обсуждений! Я остаюсь с вами, лейтенант. Эти бандиты, может быть, еще попытаются напасть на вас!

Машина тронулась.

— Согласен, Кап. Хватит на эту ночь волнений. Вы будете спать у меня на диване. Я прошу вас только об одном…

— Да, лейтенант?

— Никогда больше не называйте Серверу мелким мошенником, — сказал Кленси бархатным голосом, как будто это не он сам называл так Серверу, — как хотите, но только не так!

Глава 4

Среда, 8 часов 15 минут

Стентон положил две кассеты с магнитофонной лентой на стол Кленси, а затем принял свою любимую позу, верхом на стуле. Капровский по своей привычке сидел на опрокинутом стуле. Он зевал и закрывал глаза, полагая, что проведенная им ночь давала ему на это право. Кленси посмотрел на кассеты.

— Их стоит слушать? — спросил он.

— Я считаю, что не надо. Если только вы хотите послушать глупые разговоры и если у вас есть лишнее время. Там записи на двенадцать часов. Этот чертов телефон звонил всю ночь, Компания сделала золотое дело. Звонили в любое время!

Кленси с удивлением посмотрел на него.

— Сколько же времени вы были у аппарата?

— Я-то? Да всю ночь. Моя жена сейчас в Вайт-Плене. Она сидит с ребенком сестры, которая в больнице, а я совершенно свободен, Вот я и подумал, что мне лучше остаться там, у телефона, чем возвращаться домой и смотреть на раковину, полную грязной посуды, которую мне так не хочется мыть. Я, правда, раза два или три вздремнул, не снимая наушников. Просыпаясь, я прослушивал, что записывал магнитофон, пока я дремал, но все время была одна и та же история, все те же пустые разговоры.

— Почему?

— Прежде всего потому, что в этой семье триста пятьдесят человек! Все эти тети, дяди и троюродные братья, все обезумевшие и взволнованные, звонили один за другим, видимо, как только узнавали о побеге Серверы. В этой семье, когда у кого-нибудь неприятности, все наперебой предлагают свою помощь. Если бы они принесли все, что пообещали, старуха смело могла бы открыть магазин. Короче говоря, все, кто звонили, были потрясены. Кроме старухи, и вот это обстоятельство мне кажется довольно странным. Она была самой спокойной из всех. Она всем говорила, что Ленни хороший мальчик и за него не надо волноваться, что у него есть хорошая работа, которая его ждет после освобождения из тюрьмы. Я говорю вам: эта женщина — та еще штучка!

Кленси зажег сигарету и посмотрел на спичку.

— Вы уверены, что среди всех этих дядей и тетей не было Ленни?

— Я уверен только в одном: все они поклялись старухе, что она никогда не будет голодать. Если один из них и был Ленни, то он ничего, кроме этого, и не сказал, во всяком случае — ничего такого, что могло бы навести нас на его след. И я лично сомневаюсь, чтобы парень, бежавший из Синг-Синга, обещал кому-нибудь поддержку, даже и своей матери!

Капровский лениво открыл один глаз.

— Семья Серверы — каталонцы. Они все говорят по-английски?

— Да. Но время от времени попадались и такие типы, которые начинали говорить на иностранном языке, но старуха отвечала по-английски, и те делали так же. Как она говорит, ее Ленни — стопроцентный американец.