Читаем Жертва полностью

— Я не то хотел сказать, — поспешил поправиться доктор Макклур. — Я вообще не люблю этот сорт литературы, я отнюдь не имел в виду лично ваши произведения. Вечно подтасовывают научные данные. Вы, конечно, понимаете, что я не хочу этим оскорбить вас.

— Да, понимаю, — печально проговорил мистер Квин.

На него сильное впечатление произвела перемена, произошедшая во внешнем облике доктора. Его полное, суровое лицо осунулось, а одежда буквально болталась на сутулых плечах.

— Я вас что-то до сих пор не замечал на пароходе, — сказал доктор. — Хотя почти все время проводил в этом кресле.

— Я ужасно страдал от морской болезни. Все, на что я был способен, это стонать в своей каюте и грызть сухие сэндвичи с цыплятами. Долго были за границей, доктор?

— Около двух месяцев. Разъезжал по столицам, смотрел, что у них там сделано. Остановился в Стокгольме повидаться с людьми из Наградного комитета. Извинился, что не мог приехать раньше. А они вполне приличные люди, я имею в виду размер премии.

— Я слышал, — улыбнулся Эллери, — вы передали чек вашему институту?

Доктор Макклур кивнул. Некоторое время они сидели молча, любуясь морем. Наконец Эллери спросил:

— А мисс Лейт с вами?

Он должен был повторить вопрос, так как доктор сразу не ответил.

— Что? Ах, извините, — ответил доктор. — Нет, Карен в Нью-Йорке.

— По-моему, морское путешествие принесло бы ей большую пользу, — сказал Эллери. — В мае она выглядела очень плохо.

— Да, она очень устала.

— Обычное утомление после выпуска очередной книги, — вздохнул Эллери. — Но вы, люди науки, и не представляете себе, сколь тяжела эта работа. А какая прелесть «Восьмое облако». Как изделие из нефрита.

— Не могу судить о трудности вашей работы, — сказал доктор с усталой улыбкой. — Я ведь патолог.

— Ее знание восточной психологии просто изумительно. И какая изящная проза. Не удивительно, что она теперь так утомлена. Вероятно, похудела.

— Она вообще несколько анемична.

— И слишком чувствительна?

— В основном нервы, — сказал доктор.

— Тогда почему же она не поехала с вами?

— Что? — вспыхнул доктор Макклур. — О, извините, я…

— Я вижу, — улыбнулся Эллери, — вы предпочитаете остаться в одиночестве?

— Нет, нет, сидите, пожалуйста. Просто я немного устал. Собственно, никаких секретов нет: Карен просто чрезвычайно робка и застенчива. Это стало почти манией. Боится воров и прочее.

— Я заметил, что все окна у нее закрыты железными решетками, — сказал Эллери. — Конечно, подобная обстановка удручающе действует на психику человека. Вероятно, это результат ее долгой жизни в Японии. Никак не может идти в ногу с американским образом жизни.

— Да, не приспособилась.

— Я слышал, что она ни разу не ночевала вне дома. Все свое время проводит в доме или в саду.

— Да.

— Она напоминает мне Эмили Дикинсон. Можно предположить, что в жизни мисс Лейт была какая-то трагедия.

Макклур повернулся к Эллери, слегка приподнялся в кресле и внимательно посмотрел на него.

— Почему вы так говорите? — спросил он.

— А разве… разве что-нибудь было?

Доктор снова опустился в кресло и закрыл глаза.

— Да… кое-что было. Много лет тому назад.

— Семейное? — предположил Эллери, сгорающий от ненасытного любопытства.

— Сестра. Эстер. — Доктор некоторое время помолчал. — Я знал их обеих в Японии. В 1913 году, как раз перед первой мировой войной.

— Вероятно, какая-нибудь трагедия? — не унимался Эллери.

Доктор Макклур резким движением вынул изо рта сигару.

— Если не возражаете, мистер Квин… Я бы не хотел обсуждать эту тему.

— О, извините. — Затем через некоторое время Эллери спросил: — Скажите, пожалуйста, доктор, а за какую работу вы получили награду? Я никогда не мог разобраться в научных деталях.

Доктор заметно оживился.

— Это доказывает правоту моих слов. Вы, писатели, все одинаковы: в деталях не разбираетесь, а пишете.

— И все-таки, что же это было?

— А, так, глупости, очередная не продуманная до, конца гипотеза. Я потратил массу времени на изучение различных ферментов и их влияния на процесс окисления в живых клетках, процесс ферментации, связанный с дыханием… Собственно, я продолжил работу Варбурга из Берлина. Поставленную проблему я, к сожалению, не разрешил, но несколько второстепенных вопросов удалось при этом уточнить. — Он пожал плечами. — Правда, никаких практических результатов. Однако я надеюсь.

— Это все из области раковых заболеваний? Я полагаю, все доктора сходятся на том, что рак — болезнь наследственная.

— Великий боже, нет! — воскликнул доктор Макклур, подпрыгнув в кресле. — Где вы это, черт возьми, слышали? Наследственная! Хм!

Эллери смутился.

— А… разве нет?

— О, слушайте, Квин, — доктор был явно раздражен. — Мы уже двадцать лет тому назад отказались от теории наследственности в раковых заболеваниях.

К нему подошел стюард.

— Вы доктор Макклур? Вас вызывают по телефону из Нью-Йорка, сэр.

Макклур вскочил, лицо его снова осунулось.

— Извините, — пробормотал он. — Вероятно, это дочь.

— Не возражаете, если я пойду с вами? — спросил Эллери, вставая. — Мне надо поговорить с корабельным экономом.