Читаем Жертва. полностью

Жертва.

Иногда жизнь преподносит нам жестокие уроки: десять лет назад, попав в трудную ситуацию, я чуть не совершил роковую ошибку, и сам оказался на волосок от смерти…

Полина Люро

Проза / Современная проза18+

Полина Люро

Жертва

Как же сегодня душно - ещё хуже, чем вчера… Неудивительно - лето в большом городе, тонущее в дрожащих миражах горячего воздуха от расплавленного асфальта, совсем не то, о чём мечтаешь, пряча лицо в капюшон старой куртки во время февральской вьюги. Или, проклиная сломавшийся зонт и замерзая от льющихся за шиворот ледяных струек противного октябрьского дождя. Всем хочется моря, солёного бриза и холодного вина в пузатом бокале, а не мокрой, прилипшей к спине рубашки и натирающей виски чёртовой бейсболки…

О чём это я? Парень, кажется, направлялся в метро - вот ведь… И взгляду-то, как назло, не за что было зацепиться - обычный коротко стриженый белобрысый «студент» - светлая футболка, джинсы, наушники… Такому затеряться в толпе - раз плюнуть, значит, надо подойти ближе, так, чтобы чувствовать запах его одеколона. Хотя, и это не поможет - сейчас в толчее от всех несёт одинаково - горячим потом и готовым в любой момент выплеснуться раздражением на замучившую жару…

Я «ускорился» и прошёл следом за «целью» через стеклянные двери. Что ни говори, опыт в слежке - вещь незаменимая, а подобного «добра» за годы работы в частной конторе накопилось немало. От меня ещё никто не уходил, и этот «колобок» никуда не денется. Если только нога не подведёт…

Как обычно, стоило только о ней подумать, и пожалуйста, боль начала потихоньку облизывать мышцу, быстро подбираясь к суставу. Сначала несильно, почти ласково, чтобы внезапно вгрызться в него подобно обиженному, не жалеющему окровавленных клыков дворовому псу.

– Проклятая нога, чтоб тебя, чтоб, сволочь!

Это из-за неё пришлось взяться за проклятое «дело». Я ведь раньше никогда… Вру, бывало, а как иначе на войне, когда кругом песчаные скалы, враг стреляет откуда-то с высоты, пока попавшая в ловушку колонна внезапно встаёт, и наши охваченные огнём БМП одна за одной превращаются в «Могилу пехоты». А в них ребята…

Похожие книги

Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза