Читаем Жернова истории - часть 1 полностью

Как я и думал, создать шедевр каллиграфического творчества на моих заготовках с первого раза не удалось, и в дровяную плиту на кухне отправились результаты первых двух неудачных попыток. Кстати, проверил – и конверт, и писчая бумага по краям, где они пропитаны селитрой, вспыхивают достаточно активно, а полоса силикатного клея горение приостанавливает. Но вот, получен, наконец, вполне удовлетворивший меня результат. Даже остался один неиспользованный комплект – конверт и бумага с селитряной пропиткой. На них я испытываю свое зажигательное устройство. Сработало!

Теперь надо снова надеть перчатки и с превеликими трудами (насколько проще работать просто пальцами, без перчаток!) воспроизвести ту же конструкцию на заклеенном конверте, куда помещено только что изготовленное письмо. Остается лишь уничтожить все неиспользованные остатки в так хорошо исполняющей эту функцию дровяной плите – и спать!

В субботу вечером, 26-го апреля, наношу еще один визит к гроту Дельсаля в Нескучном саду и оставляю в щели подходящего размера заготовленный конверт, предварительно заколотив в глубине этой щели гвоздик, к которому примотаны кончики суровых ниток. Все, теперь можно звонить в ОГПУ. Но откуда?

Таксофонов в сегодняшней Москве совсем негусто – всего несколько десятков. Я знаю, что они есть в нескольких гостиницах. Но там все на виду. А в гостинице "Люкс", куда было сунулся накануне, так вообще стоит пост – там, оказываются, живут работники Коминтерна, в том числе приезжающие из заграницы, и на входе проверяют пропуска!

Остается один вариант – таксофон рядом с приемной ВЦИКа, что на углу Воздвиженки и Моховой. Доезжаю на "Аннушке" до Арбатской площади, и спускаюсь по Воздвиженке в сторону Кремля. Мимо меня по булыжной мостовой грохочет несколько ломовых подвод. И как только извозчики выдерживают – их же, небось, трясет так, что мозги из ушей должны вылетать!

Но вот и будка таксофона. Приношу в жертву гражданской сознательности серебряный гривенник, и дожидаюсь ответа станции.

— Алло, барышня, дайте мне номер…

Логичнее всего было бы позвонить в Московский губотдел ОГПУ, но он в конце прошлого года был упразднен, и теперь все дела по Москве и Московской губернии ведет Центральный аппарат ОГПУ. Раздается щелчок и сквозь хрипы и шорохи в телефонной трубке до меня доносится:

— Дежурный слушает!

— Товарищ! — говорю строгим, убедительным голосом. — Не далее как сегодня, в Нескучном саду, я был свидетелем очень подозрительного дела. Некий гражданин, поминутно озираясь, засунул в щель между камнями в гроте Дельсаля – это на полдороге между Александрийским летним дворцом и Ванным домиком на Екатерининских прудах – большой конверт. Уж больно это непохоже на любовную записочку – конверт больно внушительных размеров для такой оказии. Так что там явно что-то нечисто, и чуть ли не контрреволюцией пахнет! Вы записываете? — интересуюсь у дежурного.

— Что за человек? Можете описать? — раздается в трубке.

— Лица, нижайше извиняюсь, не разглядел – были уже сумерки, а в гроте и подавно темно, — поясняю сотруднику ОГПУ. — Но человек явно еще не пожилой, энергичный такой, и одет по моде – большая шерстяная кепка, пиджак шерстяной в тон, бриджи, ботинки с крагами.

— Фамилию вашу назовите! — требует дежурный.

— Это, извиняюсь, ни к чему, — и вешаю трубку.

Уф, теперь остается только ждать.

* * *

Дежурный, разумеется, не стал никого посылать в Нескучный сад на ночь глядя, а лишь оставил соответствующую запись в журнале для своего сменщика. Новый дежурный, старший сотрудник особых поручений Адам Иванович Старкевич, заступив на смену, и прочтя записи в журнале, тоже решил не пороть горячку, и не поднимать сотрудников с утра пораньше в воскресенье. Однако и затягивать дело с проверкой сигнала от бдительного гражданина, пожелавшего остаться неизвестным, он тоже не стал – в воскресенье, да еще по хорошей погоде, в Нескучный сад могло набежать немало гуляющей публики. Поэтому уже в шесть тридцать утра он заглянул в комнату, где отдыхала смена.

— Товарищ старший сотрудник особых поручений… — начал было бодро рапортовать вскочивший с потертого кожаного дивана агент I-го разряда Васильчук, ревностный служака.

— Ладно, отставить, — махнул на него рукой дежурный. — Нескучный сад знаете?

Васильчук пожал плечами, а стоящий за его спиной агент III-го разряда Камышин протянул:

— Да знаем вроде…

— Вот и отправляйтесь туда, не откладывая, — приказал Старкевич. — Сигнал надо проверить. Там, на полдороге от большого дворца к прудам, грот есть. — Видя недоуменные лица агентов, пояснил. — Ну, вроде пещерки такой, из камней сложенной.

— А, знаю! — обрадовано воскликнул Камышин, вспоминая, как он там прошлым летом прятался от ливня вместе с Маруськой, которая, поскольку вокруг из-за дождя не осталось ни души, немного поупиравшись для виду, позволила ему всякие приятные вольности…

— Ну, а раз знаете, то надо этот грот тщательно проверить. Есть данные, что там конверт какой-то запрятан. Конверт надо найти, изъять, и, не вскрывая, доставить сюда. Приказ понятен?