Читаем Жернова истории-2 полностью

Жернова истории-2

И в тот же день мне позвонил Трилиссер, чтобы поделиться новостью — его назначили заместителем председателя ОГПУ — и повторить свое приглашение принять участие в работе аналитической группы, создаваемой в ИНО ОГПУ.

— Оказывать содействие я никогда не отказывался, но входить куда-либо желания не имею, — повторяю свою, уже высказанную ранее, позицию. И тут же интересуюсь:

— А Генрих Григорьевич, что, теперь на повышение пошел? Первым замом?

— Пошел, — отвечает Михаил Абрамович, — начальником Хозяйственного управления. Как раз по душе ему дело.

(Несколько позже удалось узнать, что это был не единственный резонанс от приключений Осецкого в Себежском уезде. Переданная Дзержинскому записка, найденная в книге французских стихов, раскрутила маховик, под который попала целая группа причастных. Но кто туда входил, кроме Волина, выяснить мне так и не довелось).

Но эти события занимали мои мысли совсем недолго. Терзало меня совсем другое. Вот, исписана кипа листов бумаги, отправлены по инстанциям документы, подготовлены проекты, и по некоторым из них даже приняты решения на самом верху. Однако будет ли от всего этого какой-либо толк?

Мне ведь прекрасно известны те многочисленные трудности, которые стоят на пути концентрации средств для проведения индустриализации страны. Хватит ли тех мер, что были предложены, чтобы наскрести нужные капиталовложения? Неуверенность в исходе этого начинания грызла меня с ощутимой силой. То же самое касалось и плана кооперирования крестьянства. Техники не хватает, кадров не хватает, кредитов не хватает… Успеем ли мы хотя бы как-нибудь восполнить эту нехватку к тому моменту, когда чисто нэповский путь окончательно исчерпает себя?

Да ведь и в принципиальном плане еще не все решено. Слишком большой вес у тех партийцев, которые склонны любые трудности преодолевать волевым нажимом. Есть такие любители закрывать глаза на реальные трудности, и оберегать от знания этих трудностей вышестоящее начальство — а когда натыкаются на эти трудности лбом, применять политику «лупить, и никаких гвоздей!».

Не подрежут ли крылья начинающемуся движению рабочих за овладение началами хозрасчета и самостоятельного ведения хозяйства на уровне бригады, цеха, и даже завода? А в партии? Будет ли преодолено искушение встать на путь политического произвола в борьбе с оппозицией, что в итоге приведет к полному зажиму всякой серьезной критики снизу?

И как избавить верхи от явственно прорезающегося самозапугивания «контрреволюцией спецов»? Они ведь готовы поверить в то, что слой старых специалистов насквозь пронизан вредительскими организациями, не только мечтающими об интервенции, но деятельно готовящими ее. Как остановить грозящий массовый погром этих кадров?

Вопросы, сомнения… А ведь проделана, по существу, только подготовительная работа. На этой стадии и значительных трудностей нет, и серьезного противодействия — тоже. Что же начнется, когда замыслы перейдут в стадию практического воплощения? Чую, бои предстоят нешуточные. И как тогда оказаться не перемолотым жерновами кремлевских интриг?

Вопросы, сомнения, терзания… От них не уйти. Но власти над собой я им не дам. Тонкие, но крепкие пальцы молодой женщины, переплетенные с моими, ее спокойное дыхание рядом, внушают мне уверенность. Нет, не в том, что у меня все получится. Нет. Уверенность в том, что я не отступлю и пойду до конца.