Читаем Жены и дочери (ЛП) полностью

Мисс Эйре выслушала его в молчании, озадаченная, но твердо вознамерившаяся в точности выполнить все указания доктора, в чьей доброте она имела возможность убедиться вместе со своей семьей. Она готовила крепкий чай, приходила, не чинясь, молодым людям на помощь как в присутствии мистера Гибсона, так и в его отсутствие, и даже сумела развязать им языки, правда, когда хозяина не было поблизости, болтая с ними о всяких пустяках в своей уютной и домашней манере. Она научила Молли читать и писать, при этом честно стараясь отвратить ее от прочих образовательных предметов. И только путем отчаянного сопротивления и ожесточенного упорства Молли удалось убедить отца в том, что она должна брать уроки французского и рисования. Он всегда боялся того, что дочь будет чересчур уж образованной, хотя тревожиться ему было решительно не о чем: учителей, которые сорок лет тому наведывались в маленькие провинциальные города, такие как Холлингфорд, едва ли можно бы назвать светочами педагогики. Раз в неделю Молли присоединялась к танцевальному классу в зале для собраний в главной гостинице городка «Георге» и, поскольку отец постоянно старался отбить у нее охоту к получению интеллектуальных знаний, прочитывала буквально все книги, что попадались ей на глаза, – запретный плод, как известно, сладок. Для своего жизненного статуса мистер Гибсон располагал необычайно обширной библиотекой; медицинская ее часть оставалась недоступной Молли, поскольку хранилась в кабинете, но все остальные книги она или прочла, или хотя бы попыталась прочесть. Ее излюбленным местом для летнего чтения стала развилка вишневого дерева, где она и пачкала свои платья зеленью, что, как мы уже упоминали, грозило свести Бетти в могилу. Несмотря на этого «невидимого червяка в бутоне», Бетти по внешнему виду была сильной, крепкой и цветущей особой. Образно говоря, Бетти оставалась единственным источником раздражения – бельмом на глазу – для мисс Эйре, которая была рада заполучить хорошую работу в тот самый момент, когда более всего нуждалась в ней. Но Бетти, хотя на словах и соглашалась со своим хозяином, когда он говорил ей о необходимости иметь гувернантку для своей маленькой дочери, яростно сопротивлялась любым попыткам ограничить ее влияние на ребенка, коего она полагала своей подопечной, занозой в пятке и единственной отрадой в жизни с момента безвременной кончины миссис Гибсон. Она с самого начала заняла позицию цензора во всем, что говорила и делала мисс Эйре, и даже не давала себе труда скрыть свое неодобрение. Но в глубине души она не могла не отдавать должное терпению и усердию доброй леди, потому что мисс Эйре оставалась леди в лучшем смысле этого слова, пусть даже будучи всего лишь дочерью владельца магазина из Холлингфорда. Тем не менее Бетти увивалась вокруг нее с надоедливым упорством комара, всегда готового если и не укусить, то непременно отыскать малейшую провинность. Единственную защиту мисс Эйре обрела там, где ожидала встретить ее меньше всего, – в лице своей ученицы, от чьего имени, как угнетаемой бедной малютки, неизменно выступала Бетти. Но Молли с самого начала поняла всю несправедливость нападок на свою гувернантку и вскоре стала еще сильнее уважать ее за стоическое отношение к тому, что причиняло ей куда более сильную боль, чем полагала Бетти. Мистер Гибсон стал настоящим другом в беде для ее семьи, посему мисс Эйре предпочитала оставлять свои жалобы при себе, дабы не докучать ему. И она была вознаграждена сполна. Бетти готова была соблазнять Молли чем угодно, лишь бы только та не выполняла пожеланий мисс Эйре, но девочка упрямо отвергала ее попытки, продолжая старательно трудиться над вышивкой или иным домашним заданием. Бетти отпускала тяжеловесные шуточки в адрес мисс Эйре – в ответ Молли с самым серьезным видом поднимала на нее глаза, словно требуя объяснения нечленораздельной речи. А ведь нет ничего более губительного для доморощенного остряка, чем просьба перевести свои шуточки на простой и понятный английский язык, а потом объяснить, в чем же заключается их сокровенный смысл. Время от времени Бетти попросту забывалась, позволяя себе разговаривать с мисс Эйре дерзко и непочтительно, но, когда однажды подобное случилось в присутствии Молли, девочка разразилась столь страстной и бурной речью в защиту своей безмолвно дрожащей гувернантки, что даже Бетти устрашилась, хотя и предпочла отнестись к поведению ребенка как к доброй шутке и даже попыталась убедить мисс Эйре присоединиться к веселью.