Читаем Женского рода полностью

Кирш остановилась в коридоре и смерила взглядом именинницу: мелкими шажками гейши маленькая Лиза под большим букетом удалялась на кухню.

— Красивые штанишки, тебе идут. — Кирш присло­нилась плечом к стене, обитой мешковиной, и заплела ногу за йогу.

Лиза выглянула, улыбаясь, и, выпятив нижнюю губу, похлопала себя руками по бедрам.

— Если бы немного здесь убрать, сидели бы велико­лепно…

Кирш надменно цокнула и указательным пальцем по­правила на носу очки.

— Чего убрать?! Мадам, вы и так гном!

Лиза снова юркнула на кухню. Кирш сняла очки и по­пробовала так же невинно выпятить губку, как Лиза. Ей показалось, что со стороны она должна сейчас смотреться довольно забавно и куда глупей, чем кто бы то ни было, сделавший такую гримасу. Лиза казалась ей милой, доб­рой и красивой и имела право дурачиться, говорить глу­пые нежности и вот так выпячивать губу. Себя Кирш ви­дела угловатой и непривлекательной, ее единственным достоинством была броня. Только эта броня держала и интриговала свиту неровно дышащих людей, всегда вью­щуюся вокруг Кирш. Говорят, даже знаменитые полковод­цы и императоры могут страдать от комплекса неполно­ценности; настоящие комплексы не видны постороннему глазу, и Кирш казалась всем до безобразия, до восхище­ния самоуверенной. Конечно, с ней было нелегко: боль­ная самооценка — это театр одного актера, который тре­бует от самых верных зрителей постоянных жертвоприно­шений.

Заверещал домофон, и Кирш резко оторвалась от сте­ны, быстро пригладила пальцами прореженную челку и развернулась к книжным полкам, успев скользнуть взгля­дом по зеркалу, Пока гости будут подниматься на двенад­цатый этаж, она успеет почувствовать себя запятой, — Кирш вытащила с полки зеленый сборник и открыла на­угад.

…Как голову мою сжимали Вы,

Лаская каждый завиток.

Как Вашей брошечки змалевой

Мне губы холодил цветок.

Как я по Вашим узким пальчикам

Водила сонною щекой,

Как Вы меня дразнили мальчиком.

Как я Вам нравилась такой.

Лиза сделала несколько «ритуальных» движений, с по­мощью которых женщины наспех прихорашиваются пе­ред зеркалом: махнула рукой по волосам, одернула блуз­ку, стряхнула какие-то невидимые крошки с бедер, втянув при этом живот, и выпрямилась, глядя на себя вполоборо­та. Потом взглянула на Кирш и сказала, кивнув на книгу:

— Классная она, да?

— Так, замороченная,,. — зачем-то равнодушно отве­тила Кирш,

В квартиру ворвался гул; шелест букетов, стук каблу­ков и два колоратурных сопрано с куртуазными поздрав­лениями — это явились Ли Лит и Стелла. Лиза благода­рила, Кирш удивленно приподняла бровь: обе дамы не поддерживали между собой дружеских отношений, пото­му что им совершенно нечего было получить друг от дру­га. Увы, но каждая дружба корыстна: циник должен дру­жить с романтиком, легкомысленный с серьезным, жест­кий с мягким… В противном случае в мире ис будет равно­весия. Двум стервам нечем поделиться друг с другом. Кирш называла Ли Лиг «порядочной» стервой, а Стеллу — «не­порядочной», и разница была только в этом. Поэтому, разумеется, войти вместе в квартиру они могли, только слу­чайно встретившись у подъезда:

Ли Лит кивнула Кирш и среагировала на ее удивлен­ную бровь:

— У Стеллы машина сломалась, она попросила за ней заехать.

Стелла была плохо знакома с Лизой, но уверенно про­следовала в комнату, оставив хозяйку позади.

— Елизавета, ты посещаешь салоны? Могу порекомен­довать…— Эту фразу Стелла произнесла уже из кресла, изучая по очереди Лизину комнату и свой маникюр. По­чему-то именно эти слова упрямо выстукивала память Кирш, когда позже она вновь и вновь вспоминала этот вечер. Ничего не предвещало.,. Так получается, что пово­ротные события в жизни вкрадываются в нее незаметно, как тени гостей, пришедших, когда праздник уже в разга­ре. Сами праздники начинаются одинаково, но не всегда заканчиваются как праздник.

Обычное начало; голоса, смех и музыка. Последние го­сти (это были Лизина младшая сестра с приятелем) при­шли, когда в доме уже было накурено, несколько голосов на кухне говорили на повышенных тонах, а кое-кто из при­шедших раньше уже успел отправиться восвояси. Вновь прибывшие были встречены недоуменными взглядами и уселись в углу.