Читаем Женского рода полностью

— Если обобщить — втом, чтобы на миг вырваться за пределы своей жизни; там, за ними, все олицетворяет опас­ность!

Андрей засмеялся:

— Ну да. Кап, если бы люди всю жизнь ходили по па­рапетам, идти по широкой дороге было бы для них адре­налином!

Говорят, жизнь необычайно интересна. Просто кто-то в силу способностей и желаний «подключен» к интересности жизни как вилка в розетку, а кто-то — нет. Алиса раз­глядывала приятелей Андрея и думала, что и она с жени­хом, и Капралов с Мэри принадлежат к первой категории. Это было приятно, хотя и мешал некий необъяснимый изъян: с ними со всеми было холодно,

Алиса не понимала, почему при виде этих приятных и интересных людей, как и при общении с другими знако­мыми Андрея, ее начинает мучить какая-то сосущая тос­ка… Возможно, ей просто не хотелось делить ни с кем его общество?

К счастью, в компании ни слова не говорили о деньгах и достатке, потому что ни для кого из присутствующих это не было самоцелью. Друзья, как все увлеченные иска­тели, с горящими глазами спорили о вещах, материаль­ных лишь отчасти, а именно о том, в чем подросшие чита­тели Рэя Брэдбери находят новое направление для при­ключений разума. Мэри молчала и улыбалась.

Беседа шла вполне спокойно, пока за спинами офици­антов Капа не заметил промелькнувшего повара. Он со­рвался с места, а трое оставшихся за столом не отводили от него глаз: Андрей смеялся, женщины смотрели с любо­пытством. Когда Капа вернулся и извинился, выяснилось, что он просто не мог не поинтересоваться у повара по по­воду одного хитрого японского блюда.

Пожалуй, Капа показался Алисе более милым, чем его чопорная Мэри. Такие люди боятся играть роли и защи­щаются от них постоянной импровизацией.

Алиса рассеянно разглядывала других посетителей ре­сторана, когда до ее уха донеслась непонятная деклама­ция.

— …«Из-за угла вышел человек, — произнес Капин голос. — Он шел торопливо, втянув голову в плечи и надви­нув шляпу на брови. Он наступал на лужи, в которых от­ражались звезды, и не замечал этого…» — Вес это Капра­лов говорил, обращаясь к Алисе.

— Что сие значит? — изумился Андрей.

— Таковы люди, с которыми тебе, Алиса, предстоит работать! — пояснил Капа, — И твоя задача — научить его увидеть лужу, потом звезды в ней, а потом и звезды на небе! А там уж, возможно, он полюбит их или ту землю, по которой идет,,. Психология — это охота, охота за звез­дами… И, знаешь, я верю, что тебе это по силам.

Алиса окончательно перестала жалеть о том, что по­знакомилась с другом Андрея.

Саша всегда был чудаком и, к счастью, не менялся ни с возрастом, ни с переменой места жительства, ни с обрете­нием ученых степеней. Некоторые чудачества Капы под­держивались и финансировались Британской академией наук. К тому же рядом с ним была Мэри, так что реальной становилась даже «охота за звездами».

В Центре, который теперь открывался в Питере по за­думке Капралова, разумеется, нашлась интересная работа для Алисы, приступать к работе нужно было уже через месяц.

Дома Алиса долго не могла заснуть: сбывающиеся на­дежды — настоящее испытание для нервной системы впечатлительного человека. Во-первых, скоро свадьба. Но кроме этого понятного волнения будоражили и «приехав­шие» вместе с Капраловым новые перспективы в работе. Психология всегда казалась Алисе верхушкой большого айсберга философии, но преподаватели, а позже — стар­шие коллеги категорически разделяли и даже «сталкивали лбами» эти науки; теперь же ей предстояло заниматься тем, во что она верила.

Когда Алиса заснула, ей почему-то приснилась зага­дочная рыба фугу, про которую в японском ресторане рас­сказывал Капа. Эту деликатесную рыбу могут готовить только очень опытные и умелые повара, ибо любое незна­чительное отклонение от сложного рецепта делает фугу ядовитой и смертельно опасной для жизни человека. На вывесках или дверях японских ресторанов, где отважива­ются готовить это блюдо, есть специальные зарубки. Каж­дая зарубка — это удачно приготовленная в этом заведе­нии фугу. Алисе снился ее рабочий кабинет специалиста по нестандартной психологии. В кабинете стоял большой аквариум, где плавала фугу, а дверной косяк будто шра­мами был испещрен свежими зарубками. Ни во сне, ни поутру Алиса не могла понять, что означали эти насечки: количество фугу, съеденных ее посетителями, или количе­ство вошедших в эту дверь и съеденных фугу.

Обычно, когда они расставались и Алиса заходила в свой подъезд, из реальной фигуры превращаясь в невесо­мое отражение на внутренней стороне век, Андрей еще долго сидел, облокотившись на руль, и знал, что будет так же тосковать, когда в его квартире закончится ремонт и они будут жить вместе — ведь несколько часов в сутки у них всегда будет воровать работа…

Спать Андрей не хотел: на днях выставка, и завтра они с Алисой едут по делам в Москву.

Охранник открыл ему галерею и изумленно отступил назад: на часах было только пять утра, а директор был бодр и свеж и как ни в чем не бывало поднимался по лест­нице легкой походкой хорошо отдохнувшего человека.