Пришлось Евгению лететь в Воркуту. Явился, нашел какого-то доходягу, отсидевшего лет двадцать, уже с туберкулезом легких, зато без единого зуба. И без денег: этот, как только получил пятьдесят рублей, не выходя из почтового отделения, отправил их в Читинскую область, какой-то женщине-ссыльной.

В Читинской области Евгений попытался даже встретиться с этой женщиной, но она отказалась с ним разговаривать. А судьбу денег он выяснил и без допроса: она их отправила на Украину.

На Украину Евгений летел, уже проклиная этих диссидентов, которые развели такую конспирацию, что он, выясняя судьбу пятидесяти рублей, потратил государственных денег только на все эти перелеты уже в десять раз больше, не говоря о прочих расходах.

На Украине местные товарищи из КГБ встретили Евгения и уже сами сказали ему, что адресат только что освободился из лагеря строгого режима, деньги получил, мо в тот же день отправил их… в Иркутскую область.

Можете себе представить, в каком настроении летел Евгений снова в Иркутск? Случилось так, что он опередил перевод и прибыл на почту, когда там еще выписывали извещение для ссыльного. Он предъявил свое удостоверение и устроился за почтовой стойкой, будто бы разбирая почту: сторожил, когда ссыльный явится за деньгами.

Тот явился с женой и обеими девочками. Получил деньги и тут же, не выходя из почты, стал советоваться с женой и дочерьми, кому они пошлют эти деньги, кому они больше всего нужны. И тут Евгений понял, что никакой тайны в этих пятидесяти рублях нет и не было: просто люди пересылали их друг другу, считая, что другому они нужнее. Не стал он следить, куда дальше поплыли эти деньги, а вернулся в Ленинград и под приличным предлогом из КГБ уволился. Его отпустили, потому что он еще только стажировку проходил, мало знал.

Ну что, Галина? Похоже это на правду?

Галина, слушавшая Валентину очень внимательно, сказала, что не только похоже, но что она могла бы назвать по именам всех участников этой истории, кроме украинца.

— Украинцев в политических лагерях добрая половина, поэтому невозможно угадать, кто это был. А из остальных я могу назвать только Егора Давыдова, который жил в городе Тулуне, Иркутской области. Его жену зовут Лера, а девочек действительно Даша и Саша. Я потому не боюсь назвать их, что сейчас они уже в Германии, в Мюнхене, Оттуда теперь друзьям помогают. Вот пришлют они мне деньги или что-нибудь из вещей с немецким туристом, и другой Евгений из КГБ начнет новое дело о деньгах из ЦРУ! Напишут гадостей в газетах, какой-нибудь телевизионный фильм состряпают под названием «Наемники ЦРУ» или «Продавшиеся за доллары». Надеюсь, что хоть вы, если увидите подобное, не поверите — после рассказа Валентины. Спасибо, Валюта!

И все женщины порадовались, что лед между Валентиной и Галиной, кажется, растаял окончательно.

— Ладно вам в любви объясняться, представительницы враждующих классов! — с некоторой долей ревности в голосе бросила им Альбина, — Моя теперь очередь. Я вот сейчас все впечатление от вашей идиллии испорчу, расскажу вам про любовь за деньги.

История пятая,

Для затравки — анекдот. Про покойную Фурцеву, министра культуры. Сидит Фурцева со всеми министрами, одна баба среди мужиков. Зашел у них разговор о том, есть ли в Советском Союзе проституция. Фурцева говорит:

— Проституции у нас нет, потому что это — пережиток капитализма и с ним давно покончено.

А министры-мужики смеются:

— Как же нет, когда все бабы — продажные?

— Что же, и ваш министр культуры тоже?

— Да, товарищ министр.

— И сколько же я, по-вашему, стою?