Читаем Женщины, раса, класс полностью

Я пошла наверх в свою комнату и некоторое время ждала прихода стенографистки. Она не пришла, и я подумала, что она сочла это неудобным, и стала писать письмо сама. Когда мисс Энтони вернулась и поднялась ко мне, я уже вовсю работала. Она спросила: «Вам, очевидно, не понадобились услуги моего секретаря. Я попросила ее подняться к вам. Разве она не приходила?» Я ответила, что нет. Она ничего не сказала, повернулась и ушла к себе. Через 10 минут мисс Энтони снова была в моей комнате. Дверь была открыта, поэтому она сразу вошла и сказала: «Она ушла». Я спросила: «Кто?» — «Стенографистка». — «Куда ушла?» «Видите ли, я вошла в кабинет, — сказала мисс Энтони, — и спросила: «Разве вы не сказали мисс Уэллс, что я просила вас записать несколько писем для нее?» «Девушка ответила: «Нет, не сказала». — «Но почему?» — «Это вы можете относиться к неграм как к равным, но я отказываюсь писать под диктовку цветной женщины». «Ах так! — сказала мисс Энтони. — В таком случае вам не буду диктовать и я. Мисс Уэллс — моя гостья, и ее оскорбление — это оскорбление и в мой адрес. Если вы так это воспринимаете, то можете здесь не задерживаться»{300}.

Этот разговор между Сьюзен Б. Энтони и Идой Б. Уэллс, позже основавшей первый клуб черных суфражисток, произошел в «те золотые дни», когда Уэллс поклонялась этому пионеру и ветерану движения суфражисток{301}. Уэллс восхищалась тем, как С. Энтони относилась к расизму, и она глубоко уважала вклад этой суфражистки в кампанию за права женщин. Однако она не колеблясь критиковала свою белую сестру за нежелание превратить личную борьбу с расизмом в общее дело движения суфражисток.

Сьюзен Б. Энтони никогда не скупилась на похвалы в адрес Фредерика Дугласа, постоянно напоминая всем о том, что он был первым мужчиной, публично выступившим за предоставление избирательных прав женщинам. Она относилась к нему как к пожизненному почетному члену организации суфражисток. Тем не менее С. Энтони пожертвовала Дугласом, чтобы, как она объясняла И. Уэллс, привлечь южанок в движение за предоставление избирательных прав женщинам.

«На наших собраниях, — отмечала И. Уэллс, — он был почетным гостем, избирался в президиум и выступал на наших заседаниях. Однако, когда… Ассоциация суфражисток готовилась провести мероприятия в Атланте, штат Джорджия, я, зная настроения на Юге по поводу предоставления неграм равных прав с белыми, лично попросила господина Дугласа не приезжать. Я ни в коей мере не хотела его унизить, и в то же время я не хотела, чтобы на пути вовлечения белых южанок в Ассоциацию суфражисток появились какие бы то ни было препятствия»{302} (Курсив мой. — А. Д.).

В этой беседе с И. Уэллс С. Энтони пояснила, в частности, что она также отказалась поддержать нескольких черных женщин, желавших создать свое отделение в рамках Ассоциации суфражисток. Она не хотела возбуждать враждебность против черных со стороны белых южанок — членов ассоциации, поскольку опасалась, что те выйдут из организации в случае приема в нее черных женщин.

««Вы думаете, что я была не права, поступая таким образом?» — спросила она. Я бескомпромиссно ответила — да, поскольку чувствовала, что, хотя это и могло принести некоторую пользу движению за предоставление избирательных прав женщинам, — в то же время это решение укрепляло расистские позиции белых южанок»{303}.

Этот разговор между Идой Б. Уэллс и Сьюзен Б. Энтони состоялся в 1894 году. С. Энтони признавала, что капитулирует перед расизмом, но говорила, что поступает так «ради дела»{304}. Она придерживалась этой капитулянтской позиции в своей общественной деятельности до самого своего ухода с поста президента Национальной ассоциации суфражисток в 1900 году. Когда И. Уэллс предостерегала С. Энтони от официального признания расистских позиций белых южанок, речь шла о гораздо большем, чем личное мнение С. Энтони. Объективно в этот период расизм был на подъеме, права и жизнь черных были поставлены на карту. К 1894 году на Юге черных уже лишили избирательных прав, была узаконена система сегрегации, господствовал закон Линча.

В то время, как никогда после Гражданской войны, необходимо было решительно выступить против расизма. Аргумент «целесообразности», выдвинутый С. Энтони и ее сторонниками, приобретал растущее влияние и был весьма уязвимым оправданием безразличия суфражисток к насущным требованиям времени.