Женщина, говорившая первой, метнула на девушку раздраженный взгляд и нахмурилась.

– Не обращай на Фон внимания, Рэйчел. Последние несколько месяцев она провела в бродячем «Шоу Дикого Запада» Бака Джимсона и привыкла вести себя как индианка.

– Я и есть индианка! – с жаром воскликнула Фон. – И тебе лучше помнить об этом, Мэри Луиза Клиффорд, или однажды дождливой темной ночью я прокрадусь в твою палатку и сниму с тебя скальп!

Мэри Луиза покачала головой и улыбнулась Рэйчел.

– Когда дело касается мистера Уилкса, следует быть осторожней. Он может быть мстительным.

Рэйчел поежилась.

– Мой отец потеряет работу?

Мэри Луиза успокаивающе похлопала ее по руке:

– Если он хороший, старательный работник, его не уволят.

Фон придвинулась поближе, ее сверкающие черные глаза расширились от недоброго предчувствия.

– Ни одной женщине, ударившей Джонаса Уилкса, это не сойдет с рук. Попомни мои слова, Рэйчел Маккиннон. Уже сейчас он задумывает какую-то месть.

Рэйчел почувствовала, как ужас острыми иголками впивается в ее позвоночник. Может, надо бежать за мистером Уилксом, умоляя его простить ее? Скорее всего, эта девушка-индианка права: человек, обладающей такой огромной властью, не станет безответно сносить оскорбления.

За себя Рэйчел не боялась. А вдруг кара, может быть, достаточно суровая, падет на плечи ее отца, ни в чем не повинного? Ни в чем, кроме того, что породил несдержанную и плохо воспитанную дочь, с горечью подумала девушка.

Джонас Уилкс нахмурился и поднял воротник, тщетно пытаясь защититься от дождя. Неподходящий день для прогулок; в такой день надо оставаться дома и спать допоздна. Читать хорошую книгу. Потягивать бренди.

Или лежать в постели с женщиной.

Джонас улыбнулся, потому что мысли о Рэйчел Маккиннон нахлынули, будто волны во время прибоя. Он испытывал странную смесь ярости и желания, вновь переживая унижение от пощечины, и его лицо все еще горело там, где его коснулась рука девушки.

Он продолжал идти, обходя самые глубокие лужи, петляя между потрепанными палатками, служившими домами для жен и детей рабочих. Ветер менялся, обдавая Джонаса вонью – резким напоминанием о всех его грехах.

Проклятое место, думал он, прижимая к носу и рту чистый белый носовой платок. Будь проклят Гриффин Флетчер, практически приказавший ему прийти для разговора; и будь проклята эта замарашка с фиалковыми глазами в смешном ситцевом платье и высоких ботинках на пуговицах!

Внезапно он остановился как вкопанный. Зародившееся у него подозрение перешло в уверенность. Рэйчел Маккиннон. Она, несомненно, дочь Бекки! Фамилия может быть совпадением, но не эти фиалковые глаза, роскошные соболиные волосы, эта гордая, почти высокомерная осанка.

Громко расхохотавшись, Джонас двинулся дальше. Он перебрался через грязную, изрытую глубокими колеями дорогу, а затем через заросли пырея на другую дорогу. Он уже приближался к коттеджам и даже вид коляски Гриффина Флетчера не испортил ему хорошего настроения.

Подумать только, дочь Ребекки Маккиннон, живущая в палаточном городке с этими тупыми ленивыми неудачниками и их щенками!

Джонас снова рассмеялся.

Но когда он открыл калитку в беленой ограде дома Фанни Харпер и двинулся по дорожке к двери, направление его мыслей переменилось. В конце концов, Рэйчел дала ему пощечину, к тому же на глазах у жен его рабочих. Такого проступка он простить не мог. Он должен дать понять, что никто не смеет так обращаться с Джонасом Уилксом, не поплатившись за это. Никто.

Однако, что за странное чувство эта девушка вызывала в нем... Беспомощность. О Боже, она заставила его ощутить себя беспомощным, будто он скользил вниз по крутому склону, не в силах уцепиться за что-нибудь и прервать падение.

Внезапно у Джонаса засосало под ложечкой; он снова увидел широко открытые фиалковые глаза, потемневшие от ярости, вспомнил блестящие косы, небрежно заколотые маленькими скромными гребнями.

Он определенно желал эту девушку.

При мысли о ее полной нежной груди у него задрожали пальцы. Джонас вздохнул, еще раз поднял воротник и постучал в дверь дома Фанни. Всему свое время, пообещал он себе. Всему свое время.

Сначала он разберется с требованиями Гриффина, а потом отошлет на гору распоряжение о переводе Эзры Маккиннона на более ответственную работу.

ГЛАВА 2

Дождь прекратился, сменившись холодным туманом, когда Рэйчел вышла из столовой, остановилась и в мрачном, неверном свете наступившего дня посмотрела сначала в одну, а потом в другую сторону. Меж брезентовых домиков возились и играли одетые в лохмотья дети; их нерешительный смех смешивался с криками дерущихся птиц и пронзительными свистками парохода, плывущего по заливу.