Читаем Женщины Девятой улицы. Том 3 полностью

Колледж, как оказалось, только что получил финансирование для программы аспирантуры. В 1967 году Грейс стала ее первым директором — должность, которую она будет занимать более тридцати лет[1005]. Эта работа станет одной из очень немногих констант во все более беспокойной жизни художницы.

В 1969 году во время купания бассейне в Лос-Анджелесе утонул главный человек, связывавший Грейс с Нью-Йорком, — ее арт-дилер Марта Джексон[1006]. Примерно в то же время Вин начал проявлять признаки тяжелой депрессии. Как потом оказалось, он разрабатывал живую вакцину для лечения энцефалита и без ведома Грейс экспериментировал на себе. Чувствуя, что муж все больше отдаляется, Грейс завела любовника и начала «фрагментами», как она выразилась, жить своей собственной жизнью[1007].

В таком состоянии, в неизменных парах алкоголя Грейс просуществовала до 1978 года, когда вдруг обнаружила, что ее сошедший с ума муж потерял работу, что все его рассказы о скорых великих научных открытиях и высоких должностях были чистой фантазией, что он опустошил их банковские счета большими тратами — однажды, например, отправившись в Нью-Йорк за полотном Сезанна, — но не потрудился сообщить жене о финансовых проблемах семьи.

Тогда Грейс продала коллекцию произведений искусства, которую они к тому времени собрали, переехала в маленькую квартирку и написала картину, которой, как она планировала, суждено было стать ее последней работой, — «Я помню Ласко». Потом она приняла пятьдесят таблеток валиума, выпила бутылку водки и легла ждать смерти. Вин вовремя нашел жену, и она поправилась. Но лишь на время[1008].

В 1981 году он впал в кому из-за болезни и вскоре скончался от менингита[1009], Грейс пошла вразнос — если бы она в какой-то момент не оказалась в клинике Джона Хопкинса, то непременно погибла бы. Это был момент принятия решения: бросить пить или умереть. Грейс выбрала жизнь[1010].

Так же как и тридцать лет назад, чтобы найти себя в творчестве, Грейс обратила взор к старым мастерам[1011]. У нее были квартира и галерея в Нью-Йорке и чердак-мастерская в Балтиморе, где она жила и писала в портовом районе, заполненном стриптиз-барами, матросскими пивнушками и магазинами, торгующими артефактами Элвиса Пресли. «Меня ничто не остановит!» — заявила она в 1990 году, когда ей было 68. «Возможно все. Я могу отправиться куда угодно. Я могу написать шедевры. Я могу опять прославиться. И влюбиться. И похудеть!»[1012]

Художник Рекс Стивенс, который с женой Реджиной и сыном Райаном жил в последние годы в одном доме с Грейс, говорил, что, несмотря на замену двух тазобедренных суставов и множество других болезней, она писала каждый день, дисциплинированно «отправляясь в это путешествие»[1013].

Примерно в это время Дори Эштон встретилась с Грейс в Балтиморе и была потрясена, увидев одну из своих гранд-дев с тростью. А пока они разговаривали, ее в не меньшей мере потряс оптимистичный настрой Грейс. «Они должны были провести большую выставку Грейс Хартиган, ведь она была такой важной фигурой», — утверждала Дори. Однако сама Грейс не проявляла ни малейшей горечи по поводу того, что ее «отодвинули», а то и вовсе о ней забыли. «Ей просто было на это наплевать… ей было все равно»[1014]. Она перешла на чистое искусство… ну, или вернулась к нему.

Через шестьдесят лет после того, как Грейс начала писать, ее работы были представлены в более чем трех десятках публичных коллекций и участвовали в выставках музея Уитни и Музея современного искусства в Нью-Йорке; они выставлялись в галерее искусства Коркоран, Национальном музее американского искусства и музее Хиршхорна в Вашингтоне; в Балтиморском художественном музее и многих-многих других. Балтимор в конце концов осознал и признал мощь этой женщины, которая в какой-то момент выбрала этот город в качестве своего дома[1015].

Она действительно стала тут звездой. Студенты стекались к ней толпами, ее часто навещали эмиссары из другой эпохи: Хелен, Ли, Элен, Ларри, Билл, Дороти Миллер, Мерседес, Филипп Густон. Они ездили на юг, чтобы повидаться с ней. Грейс скончалась в 2008 году в возрасте 86 лет, и она была готова к смерти. Она прожила ту жизнь, которую сама себе выбрала.

Единственным, о чем сожалела эта женщина, по ее собственному шутливому признанию, было то, что она так и не научилась танцевать танго. Согласитесь, не слишком существенное упущение[1016].

После катастрофической прогулки с Жан-Полем под парусом по Эгейскому морю Джоан Митчелл тем же летом убедила его попробовать на вкус жизнь на Лонг-Айленде. Она много выставлялась в Нью-Йорке, Миннеаполисе, Париже, Милане и Мюнхене, ее картины хорошо продавались, но, несмотря на все больший всеобщий интерес к поп-культуре, во Франции она все еще считалась просто «женщиной знаменитого мужчины».