Читаем Женщины Девятой улицы. Том 3 полностью

Хелен уже давно считала, что Майерс не уделяет ей должного внимания. Да, он вечно нянчился с ней (Джон писал, что когда видит Хелен «грустной или страдающей», ему хочется «покачать ее в прекрасной колыбели любви»)[643], часто проводил с ней и ее родственниками отпуск[644], выступал в качестве «жилетки» во времена драм[645], но, по ее мнению, он недостаточно делал для продвижения ее работ[646]. Грейс и Ларри имели больший коммерческий успех, чем Хелен, и она была убеждена: это объясняется ее сложными личными отношениями с Джоном, развившимися за время, пока она склочничала с Клемом.

Хелен выставлялась в галерее Джона каждый год, ее работы включались в десятки коллективных выставок (той осенью они будут представлены в экспозициях музея Уитни и Института Карнеги и в художественной галерее Олбрайт-Нокс в Буффало), но в музейных или частных коллекциях ее работ было совсем немного[647].

Вечером в начале октября Хелен позвонила Джону и заявила, что уходит из его галереи. А на вопрос почему ответила: «Ты и сам отлично это понимаешь»[648]. Она считала, что все предельно ясно. У него были, как она выражалась, «первостепенные граждане» — Грейс и Ларри, — а остальным приходилось томиться на галерке. И по собственным ощущениям, она относилась к «остальным»[649]. Майерс, однако, ничего не понимал.

После звонка Хелен он не спал четыре ночи. Фрэнк сказал Джону Эшбери: «А еще он часто плачет»[650]. В итоге галерист написал Хелен, обратившись к ней как к «миссис Роберт Мазервелл», письмо, в котором сообщал, что намерен немедленно вернуть ей все ее картины, потому что ему «на данный момент слишком больно на них смотреть».

Джон воспринял уход Хелен как предательство и так и не смог смириться. Хелен была одним из его любимых художников, и в ее уходе из галереи он винил Боба. «Общий друг… сказал мне, что Мазервелл не одобряет сотрудничества его жены с галеристом, который ведет такой образ жизни, какой веду я», — писал Джон в своих мемуарах[652]. Но он и сам знал, что это глупо. Личная жизнь Джона на том этапе была не более рискованной, чем жизнь любого стареющего холостяка.

Намереваясь уйти из «Тибор де Надь», Хелен, без сомнений, советовалась с Бобом и Клемом, и оба, скорее всего, одобрили ее решение. А вот нового арт-дилера она выбрала абсолютно самостоятельно. Галереей, на которую она обратила внимание, управлял Андре Эммерих — старый друг Хелен, двоюродный брат Габи Роджерс[653].

В 1941 году Андре бежал из нацистской Германии. В 1954-м, воспользовавшись семейными связями в Париже в сфере искусства и помощью Клема Гринберга, открыл галерею в Нью-Йорке[654]. Он мог обеспечить Хелен ту поддержку, в которой она, по ее мнению, нуждалась, и его стиль соответствовал стилю ее новой жизни в состоятельной части города. «Есть такая фраза “богема высшего уровня” — ею, безусловно, можно описать мой мир», — часто говорил Андре[655]. Так же описывался и теперешний мир Хелен. Джон же с ликованием насмехался над выбором Хелен: дескать, она выбрала галериста, женатого на наследнице изобретателя ирисок «Тутси Ролл»[656].