Читаем Женщины Девятой улицы. Том 3 полностью

Все произошло на оживленном участке дороги. Скоро собралась толпа. Из перевернутого кабриолета вылился бензин, и, поскольку люди вокруг курили, мог произойти взрыв — толпа отодвинулась подальше. Кто-то узнал машину Поллока, но самого Джексона нигде не было видно[190]. Один из соседей вместе с полицейским пошел обыскивать близлежащие посадки. Отошли далеко, потом очень далеко, и вдруг натолкнулись на то, что выглядело «как старое мертвое дерево, лежавшее в кустах».

«Мы чуть на него не свалились. Поллока отбросило от машины метров на двадцать. Всё выглядело так, будто он планировал в воздухе метрах в трех над землей, потому что головой он ударился о ствол дерева именно на этой высоте, — рассказывал патрульный Эрл Финч. — Я сразу, с первого взгляда на тело, понял, что он мертв»[191]. Прибыл коронер, только глянул на Джексона, произнес: «Господи боже!» — и констатировал смерть. Так же, как и смерть Эдит.

Рут в карете скорой помощи доставили в больницу в крайне тяжелом состоянии. Наконец кто-то додумался вырвать провода, и автомобильный гудок смолк. Но еще долго всем казалось, будто звук клаксона по-прежнему раздается у них в ушах[192].

Сообщение о гибели Джексона приняла по телефону горничная Оссорио. Позвонил художник Конрад Марка-Релли, которому пришлось опознавать тело. Прислуга передала новость Альфонсо, который в это время был на концерте. Оссорио попросил своего партнера Теда оставаться на месте, дабы не тревожить остальную компанию, а сам жестом вызвал на террасу Клема и сообщил ему о смерти Поллока[193]. «У меня в руке был стакан с выпивкой, и я швырнул его в кусты со словами: “Вот же ублюдок, он все-таки это сделал”», — рассказывал потом Клем[194].

Альфонсо, Клем, Дженни и Марисоль сразу отправились на место происшествия. Там работали разные службы. Среди вспышек огней полицейских авто и машин скорой помощи они нашли Конрада[195]. Клем увидел торчавшую из-под машины женскую руку и тело Джексона; лоб художника был вмят в череп. «Я не мог на это смотреть», — вспоминал он[196]. А Альфонсо смог. Он опустился на колени, закрыл глаза Джексона и положил на изуродованное лицо друга развернутый носовой платок[197].

Предстояло сообщить о случившемся Ли. Эта тяжелая задача досталась Клему. Никто точно не знал, где Ли в тот момент находилась. Вроде бы она должна была быть в Венеции. Так и не сумев найти вдову, Клем в три часа ночи по нью-йоркскому времени позвонил Полу Дженкинсу[198]. Тот ответил, что Ли у них[199].

Женщины, собравшиеся в доме Поллоков утром 12 августа, пока Ли добиралась из Франции, сделали все возможное, чтобы ликвидировать следы присутствия Рут. Никто не был уверен, знала ли жена вообще о том, что Рут сюда переехала. Сайл Даунс, Джозефин Литтл и Шарлотта Парк прибрались, застелили свежее постельное белье, сложили и вынесли вещи Рут и Эдит. Они возвратили всё на свои места, чтобы дом выглядел таким, каким его привыкла видеть Ли.

Пэтси Саутгейт вовремя обнаружила несколько деликатных предметов, которые чуть не упустили из виду: пару платьев и противозачаточную диафрагму Рут[200]. Клем нашел шапочку для купания, принадлежавшую Эдит: «Это было очень печально. Шапочка валялась на полу, девушка ее так и не надела»[201]. Позвонил Сидни Дженис и попросил кого-нибудь приехать и запереть мастерскую Джексона. Подруга Ли Люсия Уилкокс в приступе отвращения к галеристу, который в столь трагический момент думает о материальном, сказала ему: «Брось, Сидни, никто ничего не украдет. Там же рядом нет арт-дилеров»[202].

Позже к дому Поллоков, заполненному друзьями и родными, подрулила большая машина Оссорио. Все присутствовавшие были чрезвычайно чем-то заняты — так обычно стараются вести себя люди, пытаясь отогнать боль и тьму. Никто не знал, в каком состоянии прибудет Ли. А она всех удивила.

«Меня поразило ее самообладание, — признавался потом ее племянник Рон Стейн. — Для Ли чем тяжелее кризис, тем она сильнее». Увидев Сайл, Ли подошла к ней, произнесла: «Ничего не говори», — и обняла, словно стараясь утешить ее.