Читаем Женщина полностью

И во всем, что случилось, виновна только она, Йоко. Сердце ее разрывалось от жалости и печали. «Пусть Садаё умрет, но перед смертью она должна испытать силу моей любви. Да, я мучила Садаё, бессердечно с ней обращалась, а она безгранично верила мне и любила меня…» Раскаяние Йоко не знало предела, ее терзало сознание собственной жестокости, граничащей с сумасбродством. В такие минуты она забывала даже о Курати. Одно желание владело ею: любой ценою вырвать Садаё из лап смерти и, когда она выздоровеет, бережно-бережно прижать ее к своей груди и со слезами сказать: «Саа-тян, как хорошо, что ты поправилась. Не сердись на меня. Я совсем раскаялась и теперь всегда буду беречь и лелеять тебя». Когда Йоко предавалась подобным мыслям, время летело как стрела, летело неотвратимо, приближая час смерти Садаё. Так казалось Йоко.

Непрерывные волнения и хлопоты привели Йоко к полному душевному разладу, который повлиял на ее и без того слабое здоровье. Но из-за крайнего нервного напряжения Йоко почти не замечала этого. И все же ее не раз охватывало страшное предчувствие, что она доживет лишь до того дня, когда Садаё либо умрет, либо поправится.

В одну из таких минут неожиданно пришел Курати. Йоко словно переродилась, узнав об его приходе, она забыла обо всем на свете, даже о Садаё, никто, кроме Курати, не существовал для нее в этот момент.

В коридор неслись громкие крики Садаё, но Йоко, теперь уже глухая ко всему, шла за сиделкой. На ходу она одернула платье, привычным жестом поправила прическу. В приемной было светло. У окна, находившегося рядом с дверью, Йоко увидела плотную фигуру Курати и рядом с ним, к своему удивлению, маленького изящного Ока.

Не обращая внимания ни на сиделку, ни на Ока, она подбежала к Курати и уткнулась лицом ему в грудь. В душе ее поднялась целая буря воспоминаний – Йоко снова ощутила знакомый, одному ему свойственный запах, прикосновение его шелкового кимоно, – словом, все, что опьяняло ее и навсегда связало с Курати.

– Ну, что, легче ей?

«О, этот голос, его голос…» – думала Йоко с тоской человека, который долго сидел в темнице и вдруг увидел луч света. Чтобы вызвать жалость Курати, она решила сгустить краски.

– Плохо ей. Умирает, бедняжка.

– Не дури… Можно ли так сразу падать духом? На тебя это не похоже. Схожу-ка я к ней сам.

С этими словами Курати повернулся к стоявшей неподалеку сиделке. Тут только Йоко вспомнила о том, что они с Курати здесь не одни. Уж не сошла ли она с ума за это время? Так вот кто эта красивая женщина, казалось, всем своим видом хотела сказать сиделка. Ока скромно стоял, держась за спинку стула. Лицо его выражало тревогу.

– А, Ока-сан, вы тоже пришли проведать больную. Спасибо, – мягко проговорила Йоко, чувствуя, что несколько запоздала с приветствием. Ока покраснел и молча кивнул.

– Мы только что встретились и вот – пришли вместе. Но Ока-сан, право, лучше было бы вернуться, потому что… – Курати взглянул на Ока. – Болезнь есть болезнь…

– Я непременно хочу увидеть Садаё-сан. Пожалуйста, пустите меня к ней, – решительно произнес Ока. Сиделка тем временем принесла два халата. Ока взял более поношенный и поспешно надел его, опередив Курати. У Йоко между тем созрел план. «Пусть почаще бывает у нас в доме. Может быть, помешает Курати и Айко. Если Ока и Айко полюбят друг друга… если даже полюбят, это будет не так уж плохо. Ока слаб здоровьем, зато у него положение в обществе и деньги. Хорошая пара для Айко, да и мне самой он может пригодиться». Однако тут же в Йоко шевельнулась ревнивая мысль, что ей придется стать свидетельницей того, как эта противная Айко отнимет у нее Ока, который, как ей казалось, целиком в ее власти.

Йоко пошла впереди, мужчины за нею. Они слышали хриплые стоны детей, больных дифтеритом. Из палаты Садаё выглянула сиделка. Продолжая разговаривать с девочкой, она нетерпеливо поглядывала в сторону Йоко. До слуха Йоко долетел голосок Садаё, она что-то упорно твердила. Забыв обо всем, даже о Курати, Йоко вбежала в палату.

– Наконец-то вы вернулись! – проговорила сиделка. Садаё сидела в постели, скинув с себя одеяло, и громко плакала, закрыв лицо руками. Йоко в испуге подошла к сестре.

– Что же ты такая непослушная, Саа-тян?.. Нельзя подниматься с постели, а то никогда не поправишься. К тебе пришли твои любимые дядя Курати и Ока-сан, ты слышишь меня? Ну-ка, ложись и посмотри в ту сторону, – приговаривала Йоко.