Читаем Жених без лица полностью

– Мы всегда могли купить любую вещь. Но почему то у меня в памяти отложился именно тот день, когда папа подарил Марине медальон. Ездил в командировку с Артуром, новым компаньоном. Тот преподнес ему золотой самородок. Папа сделал маме сережки, а ей этот медальон. Она родилась под созвездием Скорпиона. Вы знаете, что это самый могущественный знак?

– Да, – кивнул Шмыга. – Венера и Марс. Любовь на поле битвы.

– Роковая женщина, – сказала Анна. – Женщина, которая умеет любить.

«А еще, Скорпионы принадлежат к восьмому дому, дому Смерти, дому, в который всегда открыта дверь», – подумал Иван Петрович. «Хм, интересный Знак».

– Так когда папа подарил Марине скорпиона?

– В день рождения. 14 ноября.

Ноябрь… за пять месяцев до смерти. Неясное предположение пронеслось в голове небесного дознавателя, но тут же исчезло.

Шмыга вздохнул:

– Все, мне пора спать. Позволь тебя проводить.

– Не стоит, – надменно выпрямила спину Чайка. – Я сама уйду. Понимаю, есть какая-то тетенька, и будет неприятное мелодраматическое объяснение, если она сейчас приедет к вам и застанет меня здесь.

Шмыга не разглядел тонкий провокационный вопрос, облаченный в одежду детской наивности.

– Тетеньки у меня нет, но вот… – начал оправдываться он, догадался о подвохе, но опоздал.

– Замечательно! Тогда я не понимаю, почему вы беспокоитесь? – обрадовано воскликнула Анна. – Чтобы спасти вас от этих мордоворотов я ехала через весь город, и в благодарность вы даже не можете постелить мне где-нибудь на стареньком диване?

– Не могу, – решительно сказал детектив, приподнимаясь. – Я вызову тебе такси. Лучше скажи, перед тем, как приехать ко мне, ты объяснила твоему опекуну Артуру, что наши отношения не выходят за рамки юридически корректно оформленного договора?

– Да. Сказала, что я – взрослая, и, следовательно, могу спать с тем, с кем хочу.

Шмыга чуть не сел мимо стула.

– Теперь вызывайте такси. Если ребята из службы безопасности уехали, вы сумеете довезти меня до общаги.

Упоминание о настырных почтальонах добило Ивана Петровича. Он развел руками:

– Ну, если поздно, и мы заработались, то, в самом деле, почему бы вам и не переночевать. Действительно, с моей стороны неблагородно отпускать вас в ночь…

Аня насмешливо улыбнулась.

– Не переживайте, вы думаете, я легкомысленна настолько, что способна приставать к таким взрослым мужикам, как вы? К вашему сведению, у меня есть мужчина, я не собираюсь его бросать.

– Что значит взрослым? – обиделся негостеприимный хозяин. – Ты хотела сказать старым? Мне, между прочим, тридцати еще нет. И возраст твой не совсем юный – в восемнадцать некоторые двоих детей имеют. И что за мужчина?

– Это тоже нужно для вашего расследования? – спросила она и сладко так потянулась, прижав кулачки к плечам. Натянувшаяся ткань джемпера четко обозначила упругую грудь. – Так пишите, высокий блондин, голубоглазый, атлетического телосложения… Не такой закомплексованный, как вы…

«Врет! – с непонятным для него облегчением решил детектив. Но слово «закомплексованный» задело его, и он повелся, словно мальчишка. И незаметно для себя перешел на «ты».

– Можешь не продолжать. Мне это не интересно! Хм, приставать ко мне… Я за тебя переживаю. Что если я начну приставать к тебе? Об этом ты не подумала? Ночь. Мужчина, у которого нет «тетеньки», как ты выразилась. И тут такая опытная женщина. Классика!

– Ну, если это будет красиво… Скажем, свечи, бокал хорошего вина, – продолжала храбриться девушка, хотя откровенный испуг промелькнул в ее глазах. – А у тебя много женщин было?

– Не знаю, как и ответить. Как настоящий джентльмен должен сказать, что до тебя ни одной. Но врать не буду, – и тут же соврал: – Много. И все как один – высокие стройные блондинки, голубоглазые…

– … атлетического телосложения, – захохотала она.

Они продолжали болтать в том же шутливом тоне, и им не требовалось вина, поскольку оба говорили и смеялись, точно захмелевшие.

– Ты очень милый, – сказала Аня и провела пальчиком по его губам. – А теперь покажи, где твой диван. У нас завтра первая пара рано начинается.

– Да, конечно, – разочарованно протянул Иван Петрович. Попытался поцеловать этот пальчик, но не успел. Встал.

– Пошутили и хватит. Спать положу на кухне, этот диванчик раздвижной, иду за простынями. В ванной красное полотенце не трогай, принесу другое.

Лежа в постели, против желания прислушиваясь к звукам из кухни, где устроилась на ночлег незваная гостья, и чтобы отогнать, непрошенные, какие-то развратные мысли, подумал о месхетинце.

«Для него дочка партнера, такой же капитал, как и его акции. Буржуи вдаль смотрят. Выйдет Аня замуж, появится в двучленном уравнении третий, неизвестный, какой-нибудь голодный шнырь с улицы. Начнутся проблемы, перетягивание одеяла… Поэтому узнал об ухажере, посадил хвост, и решил по старинному турецкому обычаю намять ему бока. Очень логично, очень правдоподобно, особенно на фоне этой истории с приездом в общежитие. Теперь спать, Иван Петрович, спать. Довольно на каждый день своей заботы. Завтра тебя будут убивать Артуровы янычары, завтра ты попытаешься отыскать пропащего Ладыгина…»