Мне на грудь словно давит тяжелый камень. Я не успею вовремя добраться до города. Поездка на велосипеде займет кучу времени.

Мужчина отрицательно качает головой:

— Нет, не в порт. На аэродром.

Меня окатывает волной радости. Эта новость, словно подарок, — до аэродрома добраться гораздо проще: нужно взобраться на холм и дальше ехать по главной дороге.

— Спасибо, — говорю я. — Спасибо вам большое.

Он слегка хмурится, моя чрезмерная благодарность ставит его в тупик.

Бегу за велосипедом. Во мне ключом бьет энергия. Мне кажется, что так легко ехать в гору. Несмотря на то, что я крепко держу руль, мои ладони влажные и скользкие. Они скользят по рулю, как будто на самом деле мне не принадлежат.

На аэродроме стоит невообразимый шум — крики и команды. Повсюду немецкие солдаты, грузовики, мотоциклы, джипы — все эти серьезные, сложные машины войны, о которых я очень мало знаю. Когда я приближаюсь к аэродрому, взлетает самолет. Его рев заполняет собой целый мир, звоном отдаваясь у меня в ушах.

Здесь происходит большое передвижение войск. Внутри меня что-то съеживается. Я так стремилась сюда добраться, что не подумала о том, что же буду делать дальше. У меня просто была надежда, некая уверенность, что я его каким-то образом найду. И это случится как-то само собой.

Подъезжая, я увидела черный «Бентли», припаркованный у обочины вместе с некоторыми другими гражданскими автомобилями. Мое сердце забилось чаще. Но в машине никого не оказалось.

Спрыгиваю с велосипеда, оставляя его лежать на обочине. Откуда ни возьмись на меня накатывает тошнота. Мое тело содрогается, меня рвет желчью. Это, наверное, из-за стресса. Да и быстрая езда сказалась. Вытираю лицо. Мне стыдно. Надеюсь, никто ничего не видел. Но сейчас мне легче, все прояснилось.

Недалеко от меня стоят и курят трое солдат. Они непринужденно разговаривают и смеются. Замолкают, когда я подхожу ближе.

— Прошу прощения, но я кое-кого ищу. Может быть, вы сможете мне помочь? — говорю я.

Они качают головами, сопровождая это движение другими мелкими беспомощными жестами. Пожимают плечами. Универсальный язык, говорящий о том, что они не понимают.

— Я ищу капитана Леманна. Это важно.

Вероятно, они все-таки узнают его имя. Но потом кратко переглядываются и снова отрицательно качают головами. Когда я отворачиваюсь, один из них что-то бормочет на немецком, глядя на меня. Другой громко смеется. Чувствую, как начинает гореть мое лицо.

Смело иду к заграждению, где контролируется проезд на аэродром. Там меня останавливает солдат охраны.

— Вам не следует здесь находиться, — говорит он мне. — Вы не можете пройти.

По крайней мере, он говорит по-английски. За это я ему очень благодарна. От всей души, глубоко благодарна.

— Возможно, вы сможете мне помочь. Я ищу капитана Леманна.

— Не могли бы вы повторить имя? — говорит солдат.

Называю еще раз.

На его лице появляется проблеск понимания.

— Капитан Гюнтер Леманн?

— Да.

— Я знаю капитана Леманна, — говорит он.

Ощущаю горячий прилив благодарности. Все идет так, как должно происходить. Я готова обнять этого человека.

— Я так рада. Вы не могли бы мне сказать, где я могу его найти? Я буду вам очень признательна.

— Капитан уехал. Вы не можете с ним увидеться, — говорит он.

Я качаю головой, почти смеясь, ведь он не может так ошибаться.

— Вы ведь несерьезно, правда? Вы ведь шутите, — говорю я, улыбаясь, пытаясь разделить с ним шутку. Я почти уверена в том, что так и есть.

Он ничего не понимает. Хмурится.

— Я вас не понимаю, — говорит он.

— Вы же шутите, правда? Вы говорите несерьезно. — Я самонадеянна и уверена в своих словах. Хотя мой голос немного дрожит. — Вы же не хотите сказать, что его здесь больше нет. Такого не может быть…

Ничего не говоря, мужчина тычет пальцем в небо.

Я смотрю туда, куда он указывает, и вижу черное пятнышко — самолет. Я наблюдаю, как он исчезает в пустом отблеске неба.

Глава 82

Октябрь выдался холодным. Ветер ревет среди останков моего сада, в переулках темно и сыро, а над нами мчатся белые облака. Наша повседневная жизнь требует много внимания и заботы: в магазинах становится все меньше продуктов. Я постоянно ощущаю слабость, мое тело тяжелое и медлительное.

Но я благодарна всем этим заботам, оставляющим слишком мало времени на раздумья. Стараюсь подбодрить Милли с Бланш. Плачу только по вечерам, когда девочки уже разошлись по своим комнатам, или ночью, вжавшись лицом в подушку, когда проснусь в своей пустой кровати.

Как-то ноябрьским вечером, когда я завариваю чай на кухне, раздается стук в дверь. Напористый мужской стук. На какой-то краткий миг я думаю, что мои тщетные молитвы были услышаны, он вернулся ко мне. Иду открывать дверь.

Чувствую разочарование, перерастающее в неприязнь. Это Пирс Фалья.

— Здравствуй, Пирс.

— Миссис де ла Маре. Я хочу вам кое-что показать, — говорит он.

Он, как всегда, резок. Складывается ощущение, что его глаза заглядывают внутрь меня, и от этого кажется, что он, словно хищная птица, чего-то ждет от меня.

— Что ты хочешь мне показать? — интересуюсь я.