И от обиженного мужа помощи я так и не дождалась. Всё что он сделал это достал мой чемодан из багажника, а катит его по дороге из булыжников предстояло мне.

— Может поможешь? Я не в той обуви. — наступив на гордость, попросила помощи у Кости, но получила лишь усмешку в ответ.

Хотя через несколько метров он передумал.

— Могу у тебя сумку взять. — лукаво предложил и в его взгляде на эту сумку не было ничего хорошего.

Я даже не сомневалась, что он что-то вытворит с ней. Может уронит её и спляшет на ней, а потом скажет, что случайно наступил.

— Спасибо дорогой, я уж как-нибудь сама. — сказать хладнокровно не вышло, но от злости я шипела как змея, а они ведь холоднокровные животные, так что буду считать, что у меня всё получилось.

Сумка и чемодан рвущие руки при ходьбе на каблуках по камням и угроза вывиха ноги — это, вообще, меньшее из зол что меня ждало впереди.

Боязнь высоты.

Вот что заставляло мои коленки дрожать и отчего желание не устраивать истерику при родителях Кости ослабевало. Я с ужасом обернулась, может ещё непоздно поймать машину и добраться до гостиницы?

— Эльвира! Поторопись! — выкрикнула Костина бабушка, ловко спускаясь на мостик по отвесной лестнице.

Ей уже почти семьдесят…

А мне всего тридцать с хвостиком…

И я уже это делала один раз, правда тогда Костя меня поддерживал, я была в кроссовках, а сейчас же предстояло спуститься с пятиметровой высоты самостоятельно и без поддержки.

Блядь!

Нахрен я вообще полетела сюда?! Кому я здесь нужна?!

— Сынок помоги же Эльвире! — крикнула снизу Полина Дмитревна.

Ну надо же! Очухалась мать! Что сыночек на жену положил большой и толстый! Где же ты раньше то была, когда я по булыжникам корячилась?!

— Давай сумку дорогая. — как ни в чём не бывало Костя вырвал из моих рук сумку с буком и без всяких предупреждений бросил матери, — Промазал! — крикнул, когда самка с плеском булькнула в речку между мостиком и катером.

— Я поймала! Я поймала! Почти не намокла! — смеясь, Полина Дмитриевна оттряхивала мою сумку так, словно там нет ничего важного.

— Ну спасибо блин… — шикнуть на Костю в этой ситуации это всё, что я могла.

Но ох! Если бы не его мама и бабушка…

— Пожалуйста. А что такое? Там же нет ничего важного, ты обещала не работать. — замети Костя, очень довольный собой.

Ну-ну. Посмотрим ещё кто кого.

От злости после Костиной выходки с моей сумкой я без труда даже в туфлях преодолела пять метров отвесной лестницы. Хоть какой-то плюс во всём этом безобразии.

И как говорится, беда не приходит одна. После часа пути в адски тарахтящей лодке я выбралась на пристань пасеки с гудящей от боли головой и попала не в объятия Станислава Сергеевича. Нет. Костин отец нас не встречал, это какого-то хрена делала Танечка.

— О! Не думала, что ты приедешь, Костя сказал тебя не будет! — стискивая меня в объятиях, заявила эта идиотка.

— А я есть. — всё, что смогла ответить, пытаясь оторваться от ненавистной Костиной родственницы, вспоминая при этом, есть ли в моей потонувшей сумке хоть какие-то успокоительные. Я была бы рада даже простой валерьянке.

— Давайте скорей пойдём в дом! Танечка, а где Слава? — поторапливая всех, спросила Полина Дмитриевна.

— Он за домом, мясо уже готовит. — ответила Татьяна, повиснув на шее уже моего мужа.

Я заторопилась вперёд, чтобы глаза мои этого не видели, но меня окликнул Костя.

— Дорогая, чемодан! Ты забыла. — он указал на стоящий возле катера чемодан, и это при Таньке.

Вот если бы её здесь не стояло, я, наверное, ещё бы не допустила мысли о разводе. Но она была здесь, висела на моём муже и он, зная, как я терпеть её не могу, издевался надо мной при ней же! Потому и мысль о разводе и о том, что это всё же не глупость, просочилась в мою голову. Мысли совершенно спутались, и я молча схватив чемодан за ручку покатила его за собой. Только теперь все вырвались вперёд, будучи в более подходящей обуви и одежде. Одна я, попадая каблуками в щели между досок сильно отстала и с трудом волокла свои вещи. Постоянно оглядывалась на катер, хотелось ещё сбежать. Но понимание, что этот финт испортит Костиным родителям радость встречи с сыном заставляло двигаться вперёд.

Две недели я смогу выдержать, а потом…

А вот что потом я не могла понять, впереди стояла какая-то зыбкая неопределённость без малейшего понятия, что делать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава двадцатая

Константин

Мама предложила пообедать, и отец как раз приготовил отбивные, но Эльвира отказалась. Сославшись на усталость после дороги, ушла в комнату, отведённую для нас, да и у меня не было аппетита.

— Без обид. Правда, очень устали, эти сборы, перелёт. Потом, за ужином встретимся, зато подольше поболтаем. — обняв по очереди всех, поторопился к жене.

Пока ещё жене…