Читаем Жена поэта полностью

Вилю часто отправляли за границу руководителем делегации. Он включал меня в состав делегации. Мои главные достоинства: молодая – приятно посмотреть, и не пьющая – никаких хлопот в поездке.

Однажды делегация отправилась в Болгарию. Считалось, что Болгария – не заграница, социалистический сектор. Болгария – не Италия, конечно, страна бедная, но какая же гостеприимная. Какая вкусная кухня. Какие красивые мужчины – большеглазые, брутальные. Буквально турки.

Однажды мы оказались на пароходе. Куда он плыл? Что за водоем? Я ничего не помню. Помню только, что мне было весело и я хохотала от души. На меня даже оборачивались. А дело было в том, что я выпила целый фужер болгарской сливовицы. Мои мозги, непривычные к спиртному, поплыли во все стороны, я не могла идти прямо.

Виля обхватил меня поперек спины и доставил в гостиницу, в мой номер. Отгрузил на кровать. Я рухнула замертво и тут же заснула.

Виля стоял надо мной. Было очевидно, что меня нельзя оставлять одну в сумеречном сознании. Мужская природа могла привести в номер кого угодно, и этот кто угодно воспользовался бы тем, что плохо лежит.

Виля вышел в коридор, поставил возле моего номера стул. Сел на него. И дежурил всю ночь. Ему смертельно хотелось спать, но Виля не покидал поста. Он меня охранял. Он за меня отвечал.

Я проснулась среди ночи. Хотелось пить. Дверь была приоткрыта. Я вышла и увидела Вилю, обмякшего на стуле. Я тронула его за плечо. Он подхватился и вскочил.

– Иди спать, – сказала я.

– А ты? – спросил Виля.

– И я буду спать. Я закроюсь изнутри.

Виля подождал, пока я поворачивала ключ изнутри. Подергал дверь. Удостоверился в моей безопасности. И пошел к себе в конец коридора.

Я слушала его шаги, и мое сердце становилось горячим от благодарности. Дело не в том, что он меня от чего-то спас. Скорее всего, мне ничего не угрожало. Дело в ответственности человеческой. Он согласен был не спать ночь, охраняя мой сон. Как пограничник на посту. Кто я ему? Никто, в сущности. Одна из многих. Дело не во мне. Дело в нем самом. Он – такой.

Счастливая Валя, которой он достался: верный, богатый и знаменитый. Везет же людям… Это было последнее, о чем я подумала, перед тем как упасть и заснуть без снов.

* * *

Валя действительно была счастлива. Виля любил ее и любил детей. В довершение Виля хорошо зарабатывал и тянул всю семью из четырех человек. Зарплата Вали уходила на мелочи, на дорожные расходы. Секс – три раза в неделю. Валя могла бы обходиться менее плотным графиком, но для Вили мужское самоутверждение имело большое значение. Валя не возражала. Между ними не было разногласий, кроме одного: Виля предпочитал любовь при свете, а Валя – в темноте. Она смущалась. Виля хотел не только чувствовать, но и видеть. Это его заводило. Валя шла навстречу капризам мужа. Еще бы… Кто она была прежде? Мать-одиночка, брошенка, разводушка, без всяких перспектив, с копеечной зарплатой. А теперь Валя – столичный житель, законная жена известного поэта. У ее дочки Маши есть полная семья и перспективы в будущем. Маша сможет поступить в любой вуз, поскольку Виля – это золотой ключик в каждые двери.

Вале завидуют. Она видит косые взгляды в свою сторону, дескать, чем ты лучше нас, за что тебе такое?

Валя сознавала: ничем не лучше. Даже хуже. Подбородок подвис, вокруг глаз паутина.

Модный косметический хирург пообещал, что круговая подтяжка все уберет.

Подтяжка – серьезная операция под общим наркозом. Но красота требует жертв. К тому же – конкуренция. Вокруг Вили – женский коллектив. Молодые журналистки, как рыбы-пираньи, готовые на все во имя добычи.

Валя пошла на круговую подтяжку. Подбородок подтянулся, паутина вокруг глаз исчезла, но перед ухом – коллоидный шов, похожий на бельевую веревку. Модный врач навалял. Можно прикрыть волосами, но любое дуновение ветра обнаруживало дефект. Лучше уж паутина вокруг глаз. Однако люди – великодушны. Все говорили Вале, что ничего не заметно, все очень хорошо, гораздо лучше, чем было.

Валя верила. Ее лицо счастливо розовело. Человеку свойственно верить в хорошее. Надежда – в природе человека.

Мальчик Ваня рос медленно и нудно. Он был хорошенький, ершистый и неудобный. Все ему не так. Но не любить его было невозможно.

Один день нанизывался на другой, и в результате из долгих дней сложились короткие семь лет.

Ванечка пошел в школу. Учиться ему не нравилось, но с этим никто не считался. Не заберешь ведь ребенка из школы. Всеобщее образование.

У родителей – своя жизнь. Виля занят по горло. У Вали – повышение квалификации. Иногда Ванечку оставляли на продленке.

Продленка ему тоже не нравилась. Дети до определенного возраста не умеют притворяться, и Ванечка не скрывал своего отношения. Он ныл, выгибался, не слушался. Его буквально ломала холера. Уставшая за день учительница не вытерпела и выгнала его из класса. Сказала одно слово: «Вон!»

Ванечка вышел в пустой коридор. Ему стало скучно. Он отправился в раздевалку, надел свою курточку и вышел на улицу.