Читаем Жена поэта полностью

Томас и Светлана воспрянули материально. Можно и дальше наслаждаться жизнью, какая бы она ни была. Но с деньгами – интереснее. Деньги придают дополнительную свободу и овевают запахом богатства.

Все проходит, и плохое и хорошее.

Однажды у Томаса заболела спина. Вызвали скорую. Приехали две коровы – медсестра и врач. Стояли в бездействии.

– Сделайте что-нибудь! – потребовал Том.

– А что? – промычали коровы.

– Ну хотя бы обезболивающий укол.

– У нас нечем.

– Анальгин в ампулах у вас есть? – спросила Светлана.

– Нет. Только в таблетках.

– А зачем вы приехали?

– Вызывали.

Томас ненавидел всякую халтуру и недобросовестность, от кого бы она ни исходила. Он взбесился и заорал на коров. Лицо Тома стало красным, он потрясал кулаками, выкрикивал гневные слова и вдруг замолчал. Обернулся к Светлане и сказал:

– Я умираю…

И умер. С ним случился адреналиновый шок, который вызывает паралич сердца.

Тома положили на диван. Прибежала домработница Оля, стала давить на грудь – делать массаж сердца.

– Не умирайте, не умирайте, – умоляла Оля.

Но Том уже не слышал. Его душа отлетела. Тело без души похоже на заколоченный дом, который не топят и в котором не живут.

Началась другая жизнь. Без любви, а значит, без смысла. У Светланы – чудесный сын и внук, но это молодая поросль, у них свои интересы и своя жизнь.

Светлана потемнела и погасла. Ничего не интересно, и есть одной не интересно. И спать одной – холодно, как в могиле.

Жизнь остановилась.

Светлане нужен был объект для любви. Любить и быть любимой – вот ее предназначение. Обмен энергиями: ее – к нему, а его – к ней. И тогда можно жить. А одиночество, когда ты никому и тебе никто, – это не жизнь, а так… непонятно что.

Светлана сидела и плакала. Слезы капали в тарелку с супом.

В это время я приходила к ней довольно часто. У меня сердце разрывалось от сочувствия. Хотелось помочь, но как?

Я вспомнила, что Володя Войнович овдовел. А чем черт не шутит?

Я позвонила и спросила:

– Как ты живешь?

– Я один, – ответил Володя.

– Ты не должен быть один. Ты сопьешься.

– Что ты предлагаешь?

– Ты должен жениться на красивой, богатой и доброй.

– А такие бывают?

– У меня такая подруга.

– Так ей, наверное, лет шестьдесят?

– Не знаю. Но выглядит на сорок восемь.

Когда-то Светлана была ослепительно красивой, и красота не ушла бесследно. Светлана выглядела значительно моложе своего возраста. Как уставшая девушка.

В детстве Светланы был такой случай: учительница по пению поставила ей пятерку в четверти, притом что у Светланы было полное отсутствие музыкального слуха. Нуль. Ее мама – оперная певица – удивилась: откуда пятерка? Она пришла в школу и спросила учительницу:

– Почему вы поставили моей дочери пятерку? Это непедагогично.

Учительница объяснила:

– Вы знаете, на моих уроках ужасная дисциплина. Они все скачут, вопят. А Светочка молчит. Вот за это я и поставила ей пятерку. За тишину.

Тишина осталась в Светлане на всю жизнь. И лично мне это нравилось, хотя я видела, что за тишиной, в глубокой глубине, – вулкан Везувий. И если он проснется, то мало не покажется. Тишина – это фон, на котором она пишет свою жизнь.

Тишина – это ум, это правильное воспитание и хороший вкус. И вообще, я не люблю шумных.

Археолог Шлиман вычислил в своей голове Трою, а потом поехал и открыл ее. Так и я: вычислила в своей голове союз Володи и Светланы. Каждый сможет дать другому то, чего у него нет.

Любовь – штука непредсказуемая. Но «надо ввязаться, а там посмотрим», как сказал далеко не глупый Владимир Ильич Ленин. Правда, Ленин имел в виду революцию. Но любовь – это тоже своего рода революция в жизни каждого.

Я позвонила Володе второй раз с этой же идеей.

– А как ты это себе представляешь? – спросил он.

– Ты придешь ко мне на обед, и Светлана зайдет.

– И что, вы будете меня рассматривать?

– Конечно, – сказала я.

– Мне это не подходит, – отказался Володя.

– Прежде чем отказываться, надо знать, от чего.

– Ну ладно. У меня будет в марте вечер встречи с читателями. Приходите.

– Куда?

– Проспект Мира. Дом Брюсова. В семь часов вечера.

Наступил март.

Мы поехали в Дом Брюсова. Была отвратительная погода переходного периода от зимы к весне. Никому не хотелось ехать знакомиться. Никто не верил в успех мероприятия. Но так всегда бывает перед удачей. Судьбоносные встречи происходят через «не хочу».

Мы послушали выступление. Володя был талантлив, обаятелен. Немножко старый, за семьдесят, но этот недостаток скрашивался умом, иронией и переставал иметь значение.

После выступления Володя подошел ко мне, коротко глянул на Светлану и сказал:

– Поехали в ресторан.

Значит, она ему понравилась.

Светлана стояла тихая, застенчивая, в голубой кофточке фирмы «Прада».

– Я сейчас вызову такси, – предложила девушка, ответственная за вечер.

– Не надо, – сказала Светлана. – Я на машине.

Мы вышли из Дома Брюсова. Машина Светланы стояла большая, округлая. В середине строгий шофер.

Это было эффектное зрелище. Абсолютная сказка: сумерки и карета-тыква.

Володя ловко влез на заднее сиденье и вжался в кресло, обитое белой кожей.