Читаем Жена офицера полностью

Соколов увидел что находится в сарае, увидел своего сопровождающего. Чеченец был молод. Он вышел и закрыл за собой дверь. Соколов оглянулся, сарай был без окон. Дневной свет падал из расщелин двери и потолка. В углу лежало сухое сено, при виде его неожиданно захотелось спать. Добрался до сена, лег, но не прошло и нескольких минут, дверь открылась. Молодой чеченец занес длинный стол и, ни слова ни говоря, вышел. Немного погодя с подносом в руках вошла знакомая женщина. Она принесла еду, поставила ему на колени.

— Будешь кушать в наручниках.

Она ушла. Неожиданно Соколов почувствовал голод. Двумя руками потянулся к куску мяса, но переборов себя, решил к еде не притрагиваться. Незаметно для себя он уснул. Проснулся от разговоров. Открыв глаза, увидел ту же женщину и мужчину. В руках последний держал небольшой чемоданчик. Поставил его на стол и стал выкладывать содержимое. Увидев инструменты, Соколов без слов понял, что тот будет его кастрировать. Мужчина подошел, опустился рядом. Глаза их встретились, но не успел тот поднести к лицу Димы масочный наркоз, как от сильного удара по голове отлетел в сторону. Чеченец вскочил и что-то крикнул женщине. Она вышла и немного погодя вернулась с двумя молодыми парнями. Они навалились на Соколова и придавили к земле. Мужчина сделал масочный наркоз и внутривенный укол. Соколов почувствовал легкое головокружение, вслед за ним странное облегчение и немного погодя полетел в черную бездну.

Приходил он в себя с трудом. В голове стоял сплошной шум. Несколько раз проваливался в темноту. Нестерпимо болела нога. В сарае было темно, попытался приподняться, но ему это не удалось. Он боялся руками притронуться к паху. Переборов страх, сделал это. Все было на месте. Попытался понять, что это значит, но не мог. Правая нога по-прежнему нестерпимо болела. Он пошевелил ногами и к своему удивлению обнаружил, что снята цепь. Потянул на себя правую ногу, но перед глазами запрыгали разноцветные круги и он полетел в черную бездну. Без сознания он пролежал долго. Несколько раз в сарай заглядывала женщина. Русский по-прежнему был без сознания. Это ее стало беспокоить. В ее планы не входило, чтобы он умер. И когда тот открыл глаза, на ее лице появилась улыбка. Соколов с трудом приходил в себя. Женщина вышла и скоро вернулась с едой. Она опустилась рядом, приподняв его голову, сунула кусок лепешки в рот. Соколов с трудом прожевал ее. Раны во рту давали о себе знать. Та, накормив его, вышла. Глядя на потолок, Соколов пытался понять, что это все значит? Почему не отрезали половой орган, как обещал Басаев? Боль в ноге давала о себе знать. Приподняв голову, он посмотрел на ноги. Они были закрыты одеялом. Он стащил его. Некоторое время, не веря своим глазам, смотрел на обрубленную ногу. Постепенно вышел из шокового состояния. «Отрезали, чтобы я не убежал», — промелькнула мысль и, скрежеща зубами, он глухо застонал.

Женщина приходила к нему каждый день и кормила его. Постепенно боль в ноге стала отходить. Несколько раз приходил чеченец, который отрезал ему ногу. Стараясь не смотреть на русского, делал перевязку. Постепенно раны на ноге зарубцевались, и чеченец снял повязку. Спустя двое суток он пришел в сопровождении двух молодых парней. Вновь в его руках был тот самый чемоданчик. Вновь молодые парни придавили Соколова к земле…

Как и первый раз, после наркоза, с трудом приходя в себя, Дима почувствовал боль уже в левой ноге.

К вечеру в сарай вошла женщина. Соколов с ненавистью смотрел на нее. Она, не обращая на него внимание, села рядом и попыталась сунуть ему в рот мясо. Он выплюнул.

— Если не будешь кушать, буду кормить через трубку.

Соколов плюнул ей в лицо. Та молча вытерла его платком, вышла. Немного погодя вернулась с теми же молодыми парнями. Соколов увидел у нее в руках шланг и пластмассовую бутылку, наполненную жидкостью. Чеченцы прижали его голову, в рот сунули деревяшку и вставили шланг. Вылив содержимое бутылки в рот, она вытерла его губы и будничным голосом произнесла:

— Запомни: умереть я тебе не дам.

— Чего ты добиваешься?

— Потом узнаешь.

Рубцы на ноге заживали медленно. Прошло больше месяца. И когда в сарай зашел все тот же «хирург» и стал доставать свои инструменты, Соколов понял, что его опять будут резать и с безразличием посмотрел на него. А когда после наркоза пришел в себя, то первым делом посмотрел на свои руки. Они были целы. Некоторое время он неподвижно смотрел в потолок. Потом до него дошла боль, исходящая из паха. Дверь открылась, вошла его мучительница. Увидев неподвижные глаза русского, опустилась на корточки, похлопала по щеке. Соколов с ненавистью смотрел на нее.

— Сегодня я тебя отвезу к твоим. Ты мне больше не нужен. Однажды ты спросил у меня, чего я хочу. Сейчас ты поймешь, чего я хотела.

Она вышла и тут же вернулась, неся на руках девочку лет пяти-шести, завернутую в простыню. Девочка, обвив ручонками шею матери, воспаленными глазами испуганно смотрела на незнакомого дядю. Женщина откинула с нее простыню и он увидел концы обрубленных ножек.