Читаем Жена на выход полностью

И я ответила… Забывая о своих обидах и сомнениях, вдруг сама впилась в его губы, жадно, бесстыдно, будто от этого поцелуя зависела моя жизнь. Хотя, если подумать, то так и было…

Мои руки сами потянулись к Максу, забрались под пиджак, желая оказаться как можно ближе к пылающему телу, провели вверх по торсу, легли на мощную шею любимого мужчины, погладили затылок, запуская пальчики в жесткие волосы. Хотелось просто раствориться в родном муже, навсегда стать его частью… Но Стравинский вдруг сам прервал поцелуй, чуть отклонив голову и поймав мой затуманенный страстью взгляд.

— Я согласен на все, — не выпуская меня из объятий, прошептал Макс. — Лишь бы ты всегда вот так откликалась на мои ласки и смотрела на меня, как сейчас… — легкий поцелуй в носик. — Карина, я все для тебя сделаю… для вас с Алексой… Только вернитесь! — почти невесомо провел рукой по моей щеке.

Я словно очнулась в этот момент, возвращаясь в запутанную реальность.

— Макс, я… — промямлила, пока внутри меня чувства и разум сражались на смерть, не позволяя принять верное решение. — Я подумаю… — тихо выдала, высвобождаясь из теплых рук мужа.

Стравинский улыбнулся, но все же ослабил хватку, предоставляя мне свободу. Да только нужна ли она?

— Это уже неплохо, — лукаво подмигнул он. — В прошлый раз после этих слов ты приехала ко мне домой…

— И поплатилась за это потом, — грустно бросила я.

— Прости, — виновато прохрипел Макс.

Я промолчала, задумчиво уставившись в пол. А есть ли за что прощать? В очередной раз Макса подставили, а меня просто обвели вокруг пальца…

— Карина, — голос Стравинского стал грубее. — А зачем ты пришла в офис? — буравя меня взглядом, осторожно произнес он.

— Принесла документы на развод, — ляпнула, не подумав, кивнула в сторону стола, однако тут же спохватилась, — но, Макс…

Стравинский стремительно увеличил расстояние между нами и, спрятав руки в карманы, тихо процедил:

— Ты действительно хочешь, чтобы я их подписал? — и застыл на месте, не сводя с меня изумрудных глаз, словно пытаясь считать мои истинные чувства.

Я стушевалась под его пристальным взглядом. В глубине души я никогда по-настоящему не хотела разводиться с Максом — я вообще не представляю своей жизни без него. Из-за истории с Олесей мой разум захлестнула жгучая ревность, потом к ней присоединились обида, разочарование и желание проучить мужчину. Но после сегодняшних событий и всего, что рассказал Олег, — негативные эмоции начали сходить на нет, снимая пелену гнева и проясняя мысли…

Так чего же я жду сейчас, почему медлю? Может, хватит мучить Макса, он и так уже наказан с лихвой!..

— Ясно, — холодно выдохнул Стравинский, так и не дождавшись моего ответа, и направился к двери, по пути бросив через плечо. — Я подвезу тебя к Огневым…



Ненавижу! Ненавижу эту глупую нерешительность!

Мы так и расстались с Максом, не сказав друг другу ни слова. На самом деле, я почти отважилась на откровенный разговор, но…

Стоило нам подъехать к дому, как следом припарковался автомобиль отца.

Стравинский молча распахнул пассажирскую дверь и помог мне выйти из машины, придержав мою ладонь дольше, чем следовало, но потом, недовольно зыркнув на Огнева, скрылся в салоне, незамедлительно трогаясь с места.

Я лишь тяжело вздохнула и, проигнорировав отца, быстрыми шагами направилась к крыльцу.

— Кариночка, дочка, — по-доброму позвал папа, догоняя меня и беря под локоть.

Но я мгновенно отдернула руку, бросила на него раздраженный взгляд и, не проронив ни слова, ворвалась в холл. Там нас встретила Амелия, обеспокоенно осмотрела обоих с ног до головы, задержавшись на наших мрачных лицах, и натянуто улыбнулась.

— Ужинать будете? — попыталась она убрать нараставшее между нами напряжение.

— Нет, — одновременно рявкнули мы с отцом, хмуро переглянулись и разошлись по своим комнатам.

Все это время я избегала прямого общения с ним, а информацию, если возникала необходимость, мы передавали друг другу через Амелию. Папа изо всех сил пытался наладить со мной контакт, но я была непреклонна. Я слишком устала от его ярого вмешательства в мою жизнь. В конце концов, именно он внес весомую лепту в наш разрыв со Стравинским. Если бы отец не скрывал от меня истинную ситуацию, если бы не врал мне и Максу, то, возможно, все сложилось бы иначе. И не появилось бы никакой Олеси, а я бы не мучилась в туманной Англии!

Одна лишь мысль об этой «альтернативной реальности» больно полосовала по сердцу, бередя незатянувшиеся раны и оставляя новые.

Нет, если мне так трудно было простить Макса, то уж отца — и подавно!

Смахнула внезапно выступившие слезы и удивленно обернулась на скрип открывающейся двери. В проеме показалась Амелия.

— Что, мама? — попыталась произнести это будничным тоном, но мое состояние выдал невольный всхлип.

Амелия грустно посмотрела на меня и, обреченно вздохнув, все же рискнула подойти ближе. Только сейчас я заметила какой-то сверток в ее руках. Протянув его мне, мама села на край постели.

— Девочка моя, — ласково прошептала она, заботливо заправив локон волос мне за ухо.