Читаем Жена или смерть полностью

- Я понимаю, что ты должен чувствовать, Чес, - сказала она, стараясь говорить как можно мягче. - Будь я на твоем месте, наверное, чувствовала бы то же самое. Я не виню тебя. Я прошу тебя меня простить. Я во многом виновата. Но я была так одинока. Ты оживил мое существование.

- Тебе тоже удалось весьма оживить мою жизнь, - сказал я. - Итак, я получил объяснение по поводу руководивших тобой эмоций. Давай разберемся во всем остальном. Значит, ты водишь машину уже два года?

Ее руки внезапно сжались в кулаки.

- О нет. Права у меня действительно уже два года, но я мало водила. Роджер не разрешал мне пользоваться его машинами.

Я улыбнулся. Она вовремя увидела ловушку и умудрилась выкрутиться.

- Так что ты действительно начала заново, когда попросила меня поучить тебя водить?

- Да.

Я вложил права ей в руку.

- Надеюсь, ты еще усовершенствуешь свое искусство вождения. Думаю, что шофер твоего мужа сумеет пострадать ради тебя, если его когда-нибудь спросят, не пользовалась ли ты машинами хозяина. А мне кажется, ты ими пользуешься. Одно дело, если начинающий водитель сбивает полицейского, и совсем другое, когда это делает шофер опытный. Судья, посмотрев на твои права, не даст себя легко уговорить.

Ее передернуло.

- Не говори так! Ты же знаешь, что этим ты меня еще больше запугаешь!

Я внимательно посмотрел на нее.

- Хотел бы я тебя испугать, Люсиль. Ты, кажется, думаешь, что выпуталась?

Первый раз ее глаза выдали, что она теряет над собой контроль.

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - сказала она резко.

- Правда? Сделай мне одолжение, ладно? Будь так любезна, избавь меня от своих страхов, своих интересов, своих затруднений. Избавь меня, пожалуйста, от своей сексапильности и своего столь соблазнительного тела. Я признаю, что меня влекло к тебе, когда я увидел тебя в прелестной ночной рубашечке. Влекло меня к тебе и когда я обнаружил, что ты ждешь меня в моей машине. И когда ты лежала на песке и, казалось, предлагала себя. Но с тех пор я стал намного умнее. Ты меня больше не интересуешь. Я знаю, что ты лгунья. Я абсолютно уверен, что тебе для чего-то нужны деньги, но еще тверже я уверен в том, что от меня ты их не получишь. Так что уходи отсюда. Поищи других дураков. Тысячи мужчин могут влюбиться в тебя, как это когда-то произошло со мной. Попробуй еще разок, но выбери парня поглупее.

Она сидела неподвижно, бледная, крепко сжав руки.

- Не знаю, о чем ты говоришь, - начала она наконец глухо. - Как ты можешь так разговаривать со мной? Нас шантажируют! Ты замешан во все это так же, как и я! Этот человек требует тридцать тысяч, иначе он все расскажет Рождеру или полиции. Как ты можешь так со мной говорить?

Я встал.

- Скажи мне одну вещь, Люсиль, - сказал я, подходя к ней и глядя ей прямо в глаза. - Как давно вы с Оскаром работаете в паре? Сколько дураков попалось на вашу удочку? Ответь мне, прежде чем я возьму тебя за шиворот и вышвырну отсюда.

Ее лицо исказилось гневом. Она замахнулась, чтобы ударить меня по лицу, но я был начеку и рывком поднял ее с кресла, заведя руку за спину.

Она вскрикнула от боли. Я покрепче сжал ее руку и заглянул в горящие злобой глаза.

- Ты ошибаешься, - скороговоркой выпалила она. - Я вовсе не работаю с этим человеком. Как ты мог такое подумать?

Я отпустил ее.

- Ты никого уже не проведешь. Тут все за версту видно. Ты заманила меня на этот пустынный пляж. Там никого больше не было. Я был там вчера и все осмотрел. Росс не мог нас видеть. Он знал, что произошло, потому что ты ему рассказала. Ты охотишься за теми двадцатью тысячами, которые я вкладываю в дело твоего мужа. Ведь он говорил тебе об этом, не так ли? Когда я сказал тебе, что нашел выход, тебя это явно огорчило. Я понял это по твоему тону. Ты тут же сообщила Россу, и он явился сюда пронюхать, что к чему. Ну, попробуй теперь что-нибудь придумать в свое оправдание!

Она сжалась в кресле, спрятала лицо в ладонях и заплакала.

Я подошел к бару и приготовил себе коктейль с большим количеством льда.

К тому времени, когда я вернулся, она уже перестала плакать и вытирала глаза рукавом кофточки, как маленький ребенок, который упал и ушибся.

- Чес…

- Ну, опять все сначала, - сказал я, откидываясь в кресле и глядя на нее. - Что ты приготовила теперь?

- Чес, пожалей меня, - сказала она, заложив руки. Это было что-то новое, и, если бы она не надоела мне до смерти, ее отчаяние могло бы тронуть меня.

- Я ничего не могла сделать. Он шантажировал меня уже много месяцев.

- И ты решила, что это светлая мысль - чтобы он шантажировал заодно и меня?

- Я ничего не могла поделать. Клянусь тебе! Он узнал о деньгах. - Она смотрела на меня глазами, полными слез.

- Слушай, не пичкай меня этой чепухой, - сказал я сердито. - Ради всего святого, постарайся сделать свои истории более убедительными. Он ничего не мог узнать. О том, какую сумму я собираюсь вложить, знали только Айткен и ты. Айткену незачем было ему говорить, значит, рассказала ему ты.

Она заерзала в кресле, пытаясь придумать продолжение своей истории.