Читаем Жена авиатора полностью

– Он называется «Дух Сент-Луиса», – поправила я маму и заметила удивление в ее печальных миндалевидных глазах. Мгновенно вспыхнула, поняв, о чем она думает: «Неужели моя Энни тоже потеряла голову от молодого красавца героя, как все остальные девушки? Кто бы мог подумать?»

– Да, конечно, «Дух Сент-Луиса». Полковник согласился провести свой отпуск у нас в посольстве. Твой отец просто сбился с ног. Мистер Генри Форд даже послал самолет за матерью полковника. За обедом Элизабет по закону гостеприимства будет ухаживать за полковником – и тебе, дорогая, тоже придется помочь. Честно говоря, я обнаружила, что он очень стеснителен.

– Просто до смешного, – снова хихикнув, согласилась Кон, – мне кажется, что ему раньше вообще не приходилось разговаривать с девушками!

– Кон, прошу тебя. Полковник все-таки наш гость. Мы должны сделать так, чтобы он чувствовал себя как дома, – усталым тоном проговорила мама.

Я в смятении слушала ее, провожая до второй машины. Отдельные восклицания папы, Дуайта и Элизабет доносились из первого авто. Значит, полковник – совершенно незнакомый нам человек – будет присутствовать на нашем семейном ужине в Рождество? Конечно, я не рассчитывала на это и не могла не чувствовать, как бесцеремонно со стороны незнакомца втираться в дом подобным образом. Однако даже при простом упоминании его имени мое сердце начинало биться быстрее, а в голове проносились тайные мысли об этом неожиданном случае, который весь остальной мир наверняка назовет невероятным счастьем! Как же начнут визжать девушки в колледже, когда узнают об этом! Как станут завидовать мне!

Пока я приводила в порядок свои мысли, мы мчались в посольство на такой бешеной скорости, что у меня не было времени насладиться незнакомым экзотическим пейзажем Мехико-Сити. Единственное оставшееся впечатление – неясные пятна разноцветных огней в сгущающихся сумерках и побеленные дома в буйных зарослях цветущих растений. Декабрь, а здесь все в цвету! Как замечательно!

– Неужели полковник действительно так застенчив?

Необыкновенный молодой человек подвержен такому же обыкновенному недостатку, как и я. Неужели так бывает?

– Представь себе. Говори с ним об авиации – это единственный способ услышать от него больше, чем «да», «нет» и «передайте соль, пожалуйста», – сказала мама и похлопала меня по колену. – А теперь расскажи, как твой последний семестр? Ты рада, что прислушалась к голосу рассудка и не стала поступать в Вассар?[3]Теперь ты уже почти выпускница Смита, как я и Элизабет!

Слегка улыбнувшись, я опустила взгляд на носки своих туфель, пыльных после дороги, и кивнула, хотя мой рот был плотно сжат – единственный признак былого бунта. Прошло почти четыре года, а я все еще мечтала, чтобы мне разрешили поступить в Вассар, такой отчаянно желанный.

Проглотив свою досаду, я добросовестно стала перечислять события и свои маленькие академические победы, в то время как мы мчались вперед, перегнав два роскошных посольских авто. Полковник Линдберг. Я не рассчитывала встретить его так скоро, да и вообще не мечтала познакомиться. Думала, что его приезд – официальная остановка на маршруте по Латинской Америке и что он уедет гораздо раньше, чем начнутся мои каникулы. Мои ладони стали влажными, и я пожалела, что не переоделась в поезде во что-нибудь более нарядное. Никогда раньше мне не доводилось видеть настоящего героя, и я боялась, что один из нас будет разочарован.

– Не могу дождаться того момента, когда смогу познакомить Элизабет с полковником, – призналась мама, как будто прочитав мои мысли, – и тебя тоже, дорогая.

Я кивнула, прекрасно поняв, что она имела в виду. Моя старшая сестра была красавицей – настоящей красавицей. Фарфоровое личико, белокурые локоны, круглые голубые глаза с густыми черными ресницами и прелестный носик. В то время как я вся ушла в нос, помимо которого имелись миндалевидные, как у мамы, глаза и темные волосы. Я была ниже Элизабет и имела более округлую фигуру. Слишком округлую, со слишком развитыми формами в сравнении с тем стройным летящим силуэтом, который был в моде зимой 1927 года.