Читаем Жена полностью

Каждый вечер, когда я ложилась спать в его доме, я внимательно прислушивалась: не идет ли он в мою комнату? Я искренне ждала, что он зайдет, сядет рядом и начнет говорить. Наконец-то объяснит, что же тогда произошло и почему он ушел от нас. Я смогу задать ему все вопросы, что тревожили меня эти десять лет нашей разлуки, и он даст на них ответы. И тогда, может быть, я обниму его, а он прижмет меня к себе, как когда-то в детстве. Но он не приходил. Конечно, я оправдывала поведение отца тем, что ему очень стыдно и он не может подобрать правильных слов, чтобы извиниться передо мной и перед мамой. Конечно, я считала себя взрослой и рассудительной, но эта наивность любящей маленькой девочки никуда не исчезла.

Надо отдать должное новой жене моего отца – она относилась ко мне достаточно благожелательно. Настолько, насколько позволяла ситуация. Мне неизвестно, когда она узнала о моем существовании – при знакомстве с отцом или за пару месяцев до моего приезда, но тем не менее я не чувствовала с ее стороны никакой скрытой агрессии. Она относилась ко мне нейтрально, просто принимая факт моего существования и временного пребывания в их доме, чего не скажешь обо мне… Да, мы практически не общались с ней, но глубоко в душе я ревновала к ней. И за маму, и за себя. Я понимала, что именно эта женщина ни при чем в нашей истории с отцом. В конце концов, он бросил нас не ради нее. Но эта ревность, не воспринимающая доводы разума, напоминала о себе каждый раз, когда я видела их вместе с отцом. Когда видела, как они говорили друг с другом, как смотрели друг на друга.

Вернувшись домой, я поняла, что благодарна этой женщине. Благодарна за то, что она не пыталась манипулировать отцом, не поддалась такой же ревности. Ведь порой женщины с чужими детьми могут вести себя, как дикие кошки – шипеть, скалить зубы и дыбить шерсть. Но она приняла меня в своем доме. Не знаю, насколько безропотно, но за то время, что я гостила у них, мне ни разу не довелось услышать недовольных шепотков за спиной или ощутить на себе косых взглядов. Почему так? Возможно, потому, что она понимала – я ей не угроза. Следовательно, она знала или по-женски чувствовала его отношение к нашей семье, к маме, ко мне. Понимание этого пришло ко мне уже позже, когда я повзрослела. И все же я до сих пор благодарна ей за то, что она не стала вставать между мной и отцом, пытаясь оттолкнуть нас друг от друга. С этим, как показала жизнь, мы справились самостоятельно.

После того как я вернулась в Благовещенск, тема отца отпустила меня. Я знала, что он жив, не бедствует и, кажется, вполне счастлив без меня. Да, почти ни на один из вопросов, мучивших меня последние десять лет, я не получила ответа, но эта поездка на Сахалин словно отрезвила меня. Я уже не была так зациклена на фигуре отца как раньше. Однако это вовсе не означало, что все мои проблемы разом решились. Некоторые из них были на поверхности. Несмотря на то что каждый подросток в какой-то момент считает себя уникальным и особенным, на самом деле он очень хочет принадлежать к какой-то социальной группе. Почти все мои подруги были из обеспеченных и полных семей. Наша же – не скажу, что сводила концы с концами, но я видела, как мама во многом отказывала себе, чтобы ее дочь не чувствовала себя ущербной и обделенной. По крайней мере, так было до появления отчима.

Каждое лето мои подружки с семьями уезжали отдыхать, зачастую за рубеж. Я же слонялась по Благовещенску и, что называется, варилась в собственном соку. Лишь в 14 лет я впервые выехала в другую страну, до которой, напомню, было рукой подать. Вряд ли это можно назвать невероятным и длительным путешествием. Вместе с подружкой мы поехали в Хэйхэ – город, стоящий на противоположном берегу Амура. И все же для меня это было событием. Пусть и так близко от дома, но это были другая страна, другой язык, культура и быт. Это новые эмоции и впечатления, что во сто крат было лучше привычных улиц и кварталов небольшого Благовещенска.