Читаем Жёлтая дорога полностью

Жёлтая дорога

В начале 90-х в нашу страну хлынул поток "ужастиков". Посмотрев кое-что, убедился, что мне, воспитанному на Гоголе и А.К.Толстом, не страшно. Тут и возникло желание написать что-нибудь по-настоящему страшное. За основу выбрал рассказ из детских страшилок, входивших в сборник Э.Успенского (учил по нему читать дочку). Закончена была вещь в 1994-ом, причём перед написанием чистовика я заболел желтухой в дороге (доделывал в больнице, на ст. Кавказской). Сам с удовольствием снял бы по своему сценарию 6-часовой сериал, но без финансирования не потяну. Когда редактировал – опять было страшно.

Леонид Александрович Машинский

Драматургия / Пьесы18+

Леонид Машинский

ЖЁЛТАЯ ДОРОГА

(Кинотрагедия в 4-ёх частях* по детской народной страшной истории. Примерное время действия** – середина 90-ых годов ХХ-го века.)

Посвящается Ирине Бяковой

«…нет воли Отца Вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих».


Мт.18:14


«…ядовитая вода застыла подобно ишаку, бегущему из огня и стала льдом,

и когда окреп тот лед и перестал течь, яд выступил наружу росой

и превратился в иней,

и этот иней слой за слоем заполнил Мировую Бездну».


Младшая Эдда

Песенка «Куратовские страсти»

(вместо пролога)

[Исполнять на 3/4, бодренько, но не спеша, хорошенько проговаривая фразы.]


CG

Профессор Куратов был очень умён,

Am E7

Но, будучи навеселе,

F C

Он церковь заметил, с неясных времён

G7 C

Стоявшую в неком селе.

F G C

Стоявшую в неком селе.


Вернувшись из командировки домой,

Собрал он семейный совет,

Где единогласно признали тюрьмой

Две комнаты и туалет.


Семья, на раздумья не тратя минут,

Вспорхнула с насиженных мест;

И вот уж в той церкви они – тут как тут –

В три дня совершён переезд.


С трудом разместились на первый ночлег,

И в эту же ночь – кто бы мог

Подумать, ну разве больной человек! –

Профессорский помер сынок.


Ввели заморозку, поставили гроб,

И ждут… Во вторую же ночь -

Ну вот, если вру, провалиться мне чтоб! -

Скончалась профессора дочь.


А третьей по счёту – пропала жена,

Четвёртый – Куратов погиб.

И бедная тётя осталась одна –

Как в дачном лесу белый гриб.


Бесстрашная дева пошла на прорыв

Со шваброй, и духам отпор

Дала бы. Но те посмеялись, убив

И тётю… И с тех самых пор


Проклятая церковь мерцает во тьме

Огнями нечистых очей,

И может лишь олух в нетрезвом уме

Коснуться её кирпичей.


Несчастье за ним побежит по пятам,

Нагонит его на пути,

И, где бы он ни был, найдя его там,

Заставит из жизни уйти.***


*Автор подразумевает приблизительно 6-часовой (в целом) минисериал из 4-ёх полуторачасовых серий (в полном соответствии частям сценария) или, в крайнем случае (если это окажется необходимым для ТВ), из 8-ми серий, каждая – около 45-ти минут.

**Впрочем, действие может быть легко перенесено в любую современность.

***Исполняться всё это может как каким-нибудь бардом под гитару, так и настоящим трагическим хором.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Летняя Москва полна машинной и человеческой суеты. Проезжают легковушки, старые грузовики, мотоциклы. Рычание множества моторов сливается в монотонный и навязчиво-тошнотворный гул – от него так и разит выхлопными газами. Но чахлая и пыльная зелень дворов не сдаётся.

Из всего этого словно материализуется на пороге собственной квартиры Владимир, хорошо сложённый мужчина лет сорока, представитель бывшей технической интеллигенции. На лице его расплывается торжествующая улыбка,

– Ну как? – спрашивает, ответно улыбаясь, Светлана, его жена, симпатичная представительница бывшей технической интеллигенции, немного за тридцать.

– Завтра едем, – выдыхает муж, разувается и надевает шлёпанцы.

– Дети! Идите есть! – зовёт Светлана.

В маленькой кухоньке уютно. Вся семья в сборе сидит за круглым пластмассовым столом под низкоопушенным круглым жёлтым абажуром, который, как спелая ягода, наливается светом, глядящего в окно, ещё высоко стоящего июньского солнца. Детей двое: очень изящная девочка лет двенадцати, по имени Мая, и шестилетний мальчик с глубокими грустными глазами, его зовут Виталик.

– Ну, рассказывай! – прерывает Светлана слегка торжественную тишину, во время которой никто не решается толком приступить к трапезе.

– Ну… отпустил хозяин, – выдыхает Владимир. – Чёрт побери , чтобы я ещё хоть раз покупал билеты раньше, чем получу отпуск!

С. Но у тебя ведь все было заранее рассчитано?

Вл. У меня да, но кое у кого расчеты были совсем другие. И потом… Человек, который должен был меня заменить, попал в больницу.

С. А как же?..

Вл. А так.

Вступает Мая: Просто у папы хорошие отношения с начальством.

Вл. Просто, должен я хоть раз в жизни как следует отдохнуть?

С. А у тебя не будет неприятностей?

Вл. Да нет. Через два дня, которые выходные, выходит из отпуска еще один хороший человек. Я думаю, он способен попахать за меня две недели?

С. Ладно, ешь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ревизор
Ревизор

Нелегкое это дело — будучи эльфом возглавлять комиссию по правам человека. А если еще и функции генерального ревизора на себя возьмешь — пиши пропало. Обязательно во что-нибудь вляпаешься, тем более с такой родней. С папиной стороны конкретно убить хотят, с маминой стороны то под статью подводят, то табунами невест подгонять начинают. А тут еще в приятели рыболов-любитель с косой набивается. Только одно в такой ситуации может спасти темного императора — бегство. Тем более что повод подходящий есть: миру грозит страшная опасность! Кто еще его может спасти? Конечно, только он — тринадцатый наследник Ирван Первый и его команда!

Николай Васильевич Гоголь , Олег Александрович Шелонин , Виктор Олегович Баженов , Алекс Бломквист

Драматургия / Драматургия / Языкознание, иностранные языки / Проза / Фантастика / Юмористическая фантастика
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература