Читаем Желябов полностью

Желябов старается усилить страх властей перед 11 Исполнительным комитетом и создать представление, что "Народная Воля" не группа заговорщиков, а организация, располагающая крупными силами. Отсюда утверждения о 47 добровольцах и что он. Желябов, только агент третьей степени. На войне — по-военному. На войне сокрытие настоящих сил много решает.

Показания Желябова спокойны, деловиты, полны достоинства. Желябов знает, чего он хочет.

6 марта два новых допроса. Власти не отступаются от Желябова. А может быть он, подобно Рысакову, Гольденбергу, Окладскому, дрогнет, сдаст? У Лори-сов и Муравьевых есть один козырь, всем козырям козырь: жизнь… То-то было бы торжество! Но не дрожит крестьянский сын Желябов, не сдает он! Недаром предки его прошли трудовую, прошли крепостную закалку.

В показаниях 6 марта Желябов, между прочим, пишет:

— В деле 1 марта я отводил Рысакову лишь место пособника для выправки из него самостоятельного бойца на последующее время… Припоминаю неверность с действительностью в показаниях Рысакова относительно роли Тимофея. Тут Рысаков, видимо, перепутал лично для него желательное с предположенным мною для Тимофея, и Тимофей вышел у него предполагавшимся участником нападения, что совершенно неверно…

Рысаков уже оговорил Тимофея Михайлова. Других улик против Михайлова, что он принимал участие в деле 1 марта, нет. Петербургский котельщик держится тактики отрицания. Желябов, как рачительный "хозяин" "Народной Воли", как вернейший товарищ старается выгородить боевого друга.

События развертываются грозной чередой.

Ищут Перовскую. Про Софью Львовну тех дней Тырков метко сказал:

— Она вилась, как вьется птица над головою коршуна, который отнял у нее птенца, пока сама не попала ему в когти…

Она перестала следить за собой. Она не думает о себе. Ее упрашивают уехать. Она отказывается. Надо все испробовать, чтобы спасти Желябова. На Пантелеймоновской улице Перовская ищет свободной квартиры, чтобы следить за Третьим отделением. Она надеется организовать нападение. Среди военных, среди рабочих обсуждает она планы освобождения Желябова; ночует где попало; питается как попало. Она побледнела, напрягает последние силы. Еще суше, еще сдержаннее стала она по виду. Поиски Перовской ведет околодочный Широков. Вместе с хозяйкой молочной, где Софья Львовна закупала продукты, рыщет он по всей столице. И вот на Невском — удача! Торговка Луиза Сундберг узнает Перовскую. Широков хватает подругу Желябова. Это случилось 10 марта, в день, когда было выпущено знаменитое письмо Исполнительного комитета к Александру III. Перовская предъявляется Рысакову и опознается им. Она не отрицает своего участия в цареубийстве, но о привлеченных к делу дает самые сдержанные показания. О Желябове Перовская говорит однажды — Я признаю, что на моей квартире, где проживал и Желябов, был в жестянках динамит, но не желаю объяснять, куда он девался.

— В сентябре переселился ко мне Желябов. Только и всего… Основной тон ее показаний: — назвать не желаю… разъяснять не желаю… отвечать не желаю…

Отныне судьба Желябова и Перовской сплетены до гробовой доски.

Последний допрос Желябова происходят 14 марта. Желябова предъявляют супругам Бовенко, у которых он снимал квартиру в Александровске. Желябов встретил их добродушным смехом. Ему показали один из снарядов, взятых на Тележной улице. — По поводу предъявленного мне снаряда заявляю, что по внешнему своему виду и по внутреннему устройству он принадлежит к одной из известных мне систем метательных снарядов, изготовленных для нападения 1 марта. На вопрос: — видал ли я эти снаряды в руках кого-либо из членов соц. — рев. партии? заявляю: "да, видел. но в чьих, объяснить не желаю".

Согласно общепринятой народовольческой тактике Желябов охотно давал объяснения общего характера,

Верна ли была такая тактика?

Само собой понятно, что народовольцы имели в виду, как можно шире распространить истинные сведения о "Народной Воле". Вместе с тем они хотели доказать свою правдивость и свое мужество. Часто их показания достигали своей цели, но случалось нередко и то, что жандармам и прокуратуре удавалось выудить нужные сведения. В обоих записках о событиях 1 марта, Победоносцев, между прочим, обронил такую фразу: "Одной из руководящих нитей делу розыска послужили беседы с Желябовым и Рысаковым, в особенности с последним". Ставить рядом имена Желябова и Рысакова конечно, не приходится; однако кое в чем показания А. Ив. могли быть властям тоже полезны. Иногда они невзначай подтверждали показания Рысакова, давали жандармам большую уверенность в некоторых предположениях. То же самое надо сказать и о следственных показаниях Кибальчича. И не случайно, в своем предсмертном завещании Александр Михайлов, настаивал отказываться от всяких объяснений на дознаниях. Совет Михайлова бы впоследствии учтен революционерами позднейших поколений.