Торжество среди полицейских и жандармских чинов по случаю изъятия важных "преступников" было необычайное. Полицейместер Дворжицкий рассказывает, что градоначальник Федоров 1 марта утром собрал у себя в квартире полицеймейстеров и приставов и объявил: все идет превосходно: главные деятели анархистов Желябов и Тригони арестованы, государь полицией очень доволен.

ПЕРВОЕ МАРТА

28 февраля Исполнительный комитет собирается на чрезвычайное заседание. Что делать дальше? Ответ единодушный: продолжать дело Желябова. Немедленно заложить мину на Малой Садовой, немедленно зарядить метательные снаряды. Завтра — воскресенье, царь выезжает на развод в манеж. Во что бы то ни стало довести дело до конца.

Руководство боевыми силами переходит к Софье Перовской. Она измучена работой, потрясена арестом Желябова, но она не отступает. Желябов страшен своей неукротимой отвагой, упорством, но и женщины-народоволки могут быть тоже не менее страшны царям. Недаром Кибальчич однажды о них обмолвился в разговоре с Тырковым: — Заметили вы, что наши женщины жестче нас, мужчин?..

Медлить нельзя. Правительство напало на новые следы. В лавку сыров явился пристав с нарядом полиции и с инженером генералом Мровинским для "санитарного осмотра". "Осмотр" закончился благополучно, хотя Мровинский ворошил сено и уголь, под которыми лежала свежая земля, обследовал деревянную обшивку, кадки и подоконник.

Ночью Исаев заложил мину.

За пороховыми погребами Кибальчич в присутствии четырех метальщиков производит испытание снарядов. Испытание дает положительные результаты.

Всю ночь на 1 марта в квартире Исаева и Веры Фигнер готовят метательные снаряды Кибальчич, Суханов, Грачевский, Перовская. Фигнер рассказывает:

— Уговорив измученную Софью Львоану прилечь, чтобы собраться с силами для завтрашнего дня, я принялась за помощь работающим там, где им была нужна рука, хотя бы и неопытная: то отливала грузы с Кибальчичем, то обрезывала с Сухановым купленные мною жестянки из-под керосина, служившие оболочками снарядов. Всю ночь напролет у нас горели лампы и пылал камин. В 2 часа я оставила товарищей, потому что мои услуги не были более нужны. Когда в 8 часов утра Перовская и я встали, мужчины все еще продолжали работать, но два снаряда были готовы, и их унесла Перовская на квартиру Саблита на Тележной; вслед за ней ушел Суханов; потом я помогала Грачевскому и Кибальчичу наполнить гремучим студнем две остальные жестянки, и их вынес Кибальчич. Итак, в 8 часов утра, 1 марта, четыре снаряда были готовы после 15 часов работы трех человек. В 10 часов нэ Тележную пришли Рысаков, Гриневицкий, Емельянов и Тимофей Михайлов. Перовская, вое время руководившая ими вместе с Желябовым, дала им точные указания, где они должны стоять для действия, а потом, после проезда царя, где сойтись ("Запечатленный труд").

На Малой Садовой за появлением царя должна была следить из окна лавки Якимова-Баска. По ее сигналу сомкнуть провода взялся Фроленко.

…День 1 марта был серый, петербургский. Утром, царь прислал Валуеву проект объявления. Оно касалось созыва правительственных комиссий по привлечению "представительного элемента к законосовещательному участию в государственной работе". 4 марта предполагалось заседание совета министров. Царь находился в бодром и веселом настроении: Желябов, наконец-то, арестован! Лафертэ-Долгорукая повествует:. — Накануне в полдень, в субботу Лорис-Меликов явился в Зимний дворец для занятия государственными делами с императором, и вот что послужило темою их беседы:

…Только что был произведен арест Желябова, за которым последовал его допрос. Все ответы преступника были доставлены Лорис-Меликовым в их письменном изложении императору, но кроме обстоятельств, тогда уже известных, Желябов отказался отвечать на все вопросы прокурора Судебной Палаты и даже заявил, что он напрасно теряет время на постановку ему вопросов. Однако преступник прибавил, что, невзирая на его арест, покушение на жизнь его величества все же безусловно будет произведено.

Под влиянием столь определенной и столь смелой угрозы Желябова, Лорис-Меликов, в присутствии наследника престола, уговаривал государя не ездить на следующий день на развод войск…[96]

Юрьевская-Долгорукая тоже упрашивала царя остаться дома. Царь все же отправился: он очень любил разводы. Из манежа царь приказал отвести его в Михайловский дворец, откуда он направился к себе по Инженерной улице, затем по набережной Екатерининского канала. Карета царя следовала по обычаю очень быстро. Позади его сопровождали: полицеймейстер Дворжицкий, капитан Кох, ротмистр Кулебякин. Царя окружал канвой казаков. По пути следования были расставлены жандармы, сыщики, полиция. Место на Екатерининском канале выглядело пустынно. Показывались редкие прохожие. Прошли моряки; прошел взвод роты Павловского училища…