Читаем Желчный Ангел полностью

С началом революции записи были все более расплывчатыми, капли воды, видимо – слез, размывали целые фрагменты.

Венчание молодых откладывалось. Машенькин мир – рушился.

«26 октября 1917. Настасья вернулась зареванной. Говорит, на улицах баррикады из дров и обозов. Филипповская булочная на Тверской разграблена. Пекари вышли защищать свои дома, но их расстреляли. Настасья близко видела одного мертвого на асфальте с разбитым лицом. На груди кровь. Мой ребенок бьет кулаком в живот».

«27 октября 1917. Настасья ездила в аптеку на Тверскую. Ничего не купила. Аптеки больше нет. Дверь настежь открыта. Внутри перебиты все пузырьки и фарфор. Пол черный, залит настойками. Большевики расстреляли зеркальные витрины Пате возле дома Бахрушиных. Сигарный магазин, что рядом с булочной, разворован. Кругом рассыпан табак. Кузнецовы собираются в Германию. Маменька говорит, мы тоже скоро тронемся».

«29 октября 1917. На нашей Мясницкой кошмар. Стрельба, грохот. Мне страшно. Маменька пакует чемоданы. Отдельно собрала драгоценности. Отец работает с бумагами, завершает дела. Большевики заняли Почтамт и Телеграф. Иван Ильич был на улице. Стреляют в “Метрополь”. Стекла, камни летят вниз. Мама передала мне шифр прабабушки Елизаветы. Настасье сказала ножичком выковыривать бриллианты и зашивать под подол платья. В одном увидела Ангела. Как живой».

«30 октября 1917. Николенька тоже едет с нами. Сказал, обвенчаемся во Франции. Ребенок должен родиться в браке. Ангел, помоги! Чудесный, животворящий. Спаси нас!»

«30 октября 1917. Вечер. Иван Ильич рассказал, что ездил в контору на Лубянскую площадь за документами. Попал под обстрел. Два раза остановили, проверили, нет ли оружия. Из артиллерии палят по Кремлю. Разрушены Никольские ворота. Расстреляна икона Николая Чудотворца. А ведь она выдержала войну с французами. Ангел, помоги! Ребенок внутри ходит ходуном!»

«1 ноября 1917. Батюшка Иоанн поведал Кузнецовым, как попал под перекрестный огонь на Пречистенке. Остался жив. На Остоженке заметил убитых женщин и священников. Среди них была даже раненая сестра милосердия. Солдаты, видя людей, кричали: стреляй! И палили по мирным обывателям. В моей утробе тоже происходит война. Ангел, смотрю на тебя беспрестанно! Помоги! Дай нам уехать!»

«2 ноября 1917. В наш дом ворвались. Папеньке заломили руки и вывели вон. Настасью ударили по щеке, выбили зубы. Забрали украшения. Меня прощупали. Разорвали платье. Убедились, что беременна. Хохотали. Бриллиантов не нашли. Ангела я проглотила, пока врывались в мою опочивальню. Завтра мы должны покинуть Россию. Ангел, помоги! Кажется, у меня начинаются схват…»