Читаем Ждать у моря погоды полностью

Наташа Навицкая раньше не очень любила дальние поездки по железной дороге. Тогда это было сопряжено со всеми неудобствами плацкартного вагона и невозможностью нормально поспать, помыться и просто хоть какое-то время побыть одной на протяжении двух-трех дней. Кого-то это нисколько не смущало, но Наташа даже в армии, рейдах и "горячих точках" старалась быть опрятной и чистоплотной, и опять же после "горячих точек" иногда испытывала острую потребность в уединении - чтобы никто не толкался, не галдел, не маячил и не дергал дверную ручку. А в старых поездах всего этого не было. "Хуже чем в тюрьме - запихивали четверых на пять квадратных метров, а если кто-то вез ребенка без отдельного места - то вообще получалось пятеро. Как тут не вспомнить поэта - "Тишины прошу, тишины!"..."

То ли дело сейчас! - Наташа отложила книгу и прикрыла глаза, откинувшись на мягкую спинку своего диванчика в спальном вагоне скорого поезда Санкт-Петербург - Адлер. Конечно, не сравнить - 18 человек в вагоне или 54. И в этом поезде есть прекрасный душ, правда, только в штабном вагоне и нужно записываться в очередь часа за полтора-два, но главное - есть возможность нормально помыться и приехать домой чистой. "Не люблю чеддер" - вспомнила Наташа слова своей севастопольской родственницы Лэтти после знакомства с новым приятелем ее дочери Жанны - футболистом из школьной сборной. На свою беду, парень пришел в гости к Жанне сразу после тренировки, забыв зайти в душ. И, когда Жанна представляла ухажера матери, Лэтти наморщила свой аристократический носик, а после ухода парня сказала про чеддер. Жанна обиженно надулась, но уже минут через пять смеялась вместе с матерью: "Ну, умат! Чеддер! Нормально, зачот!".

В этом Наташа была согласна с Лэтти: нужно всегда быть чистоплотной и не пренебрегать этим.

Именно к своим родственникам в "дом со шпилем" и ехала Наташа. Ее муж Виктор и лучшая подруга Белла с компаньоном Игорем Никольским вели в Севастополе сложный судебный процесс, а другая Наташина родственница, Алиса, готовила к открытию свое новое приобретение - салон красоты, и настоятельно приглашала Наташу на торжественную презентацию. На подмогу Игорю, Виктору и Белле с Наташей в Севастополь ехал Ефим Коган, глава адвокатской конторы "КУНИ", которая в свое время очень выручила Наташу. А Виктор, ради победы на процессе, даже нырял в реку Оккервиль за фигурантом, способным снять с Наташи несправедливое обвинение. "Настоящий адвокат - хоть в омут головой готов, если это поможет ему выиграть дело! - веселился потом Ефим. - Молодец, Витяха, хвалю!".

Спасли ее тогда Фима, Витя и Игорь, спасли. А Белла, подруга по переписке через ФСИН-письмо в те жуткие полтора года, стала лучшей подругой...

- Хорошо, что наши вторые половинки не ревнивы, - сказала Наташа. - А то такого бы себе навоображали насчет того, что мы двое суток едем в одном купе!

- Кто не ревнивый? - Коган, листавший у стола бумаги, опустил папку. - Белка, что ли?! Да у нас с ней вечно такие африканские страсти! То она глазами стреляет, то ей мерещится, что я на кого-то заглядываюсь! Просто на твой счет она спокойна: знает, что тебе все эти гривуазные удовольствия до фонаря, и доверяет!

- Ха, - Наташа села, спустив ноги на пушистое ковровое покрытие, - как Белла, так глазами стреляет, а как ты - то ей мерещится, будто ты засмотрелся! Как ты ловко акценты расставил!

- Профессионализм, - ухмыльнулся адвокат.

Даже в поезде Ефим выглядел так, будто собирался на какую-нибудь пати в стиле "кэжуал опен-эйр" - черные джинсы "Левис", серая рубашка с короткими рукавами - никаких принятых в поезде маек, тенировочных штанов или цветастой ситцевой жути под названием "гавайские шорты", столь обожаемой многими мужчинами разных возрастов. Правда, на ногах все же - не излюбленные остроносые штиблеты, всегда начищенные до зеркального блеска, а мягкие, удобные домашние туфли. "Но все же это совсем не то, что пластиковые шлепанцы на носки!".

- Как твоя книга? - спросил Коган, отложив папку и скучливо поглядывая в окно.

- Сделала тайм-аут. Надо лучше продумать одну из сюжетных линий, что-то она провисает.

Немного помолчали. Навстречу с ревом и свистом пролетел двухэтажный поезд. Замелькали домики, фруктовые сады и поля.

- Вот моя деревня, вот мой дом родной, - пропел Ефим. - И как тут только люди живут? Полустанок "Мняняняцатый километр", возле которого даже не каждая электричка останавливается. Леса да луга да запах коровьего навоза! Можешь закидать меня тапками, но я - закоренелый урбанист, и эту пейзанскую романтику не приемлю!

- Лень чемодан потрошить в поисках тапок, - вяло отшутилась Наташа. - А знаешь, и в провинции есть свои прелести. Разве тебе не понравилось у мамы в Черноречье весной? Во всяком случае, - поддела она, - варенье тебе очень даже понравилось, и пироги хорошо пошли! Да и шашлычок под коньячок на берегу речки тебя воодушевил!