«Крестьянская проблема», то есть нищета и бесправие крестьян и их борьба за человеческие условия жизни, всегда находилась в центре внимания румынской литературы с самого ее зарождения. (Конечно, не в том смысле, в каком старые буржуазно-помещичьи политики стремились оправдать чудовищную отсталость страны, категорически заявляя, что «Румыния — страна исключительно аграрная».) На эту борьбу крестьян, из-за которой не раз орошались кровью страницы истории, господствующие, классы обычно отвечали пулями, в то время как буржуазные писатели, присяжные защитники этих классов, старались убедить всех, что крестьянин — существо первобытное, находящееся на полуживотной стадии развития, не способное на глубокие чувства и стремления. Их другие собратия по перу создали смехотворный опереточный образ крестьянства, пытались противопоставить городу — «гнезду разврата, порока и погибели» — идиллическое, лишенное каких-либо противоречий село, в котором под ласковым взором милосердного бога живут веселые, счастливые селяне. Наконец, третьи старались убедить, что крестьянин находится во власти одного-единственного «инстинкта» — ненасытного чувства собственности, и это чувство вечно и непреложно.

Только овладение марксистской наукой позволило писателям правдиво и масштабно отразить «крестьянскую проблему». Земельная реформа — это великое революционное мероприятие, осуществленное коммунистической партией, не только спасла от нищеты и голода миллионы голодных и босых крестьян, бывших пушечным мясом для фашизма, но и подняла этих людей до сознания собственного достоинства и величия.

Герои, которых я описал в этой книге, прошли с тех пор долгий и сложный путь. Они стали теперь  д р у г и м и  л ю д ь м и  и ждут писателя, который расскажет об их новых стремлениях и взглядах. Я же счел нужным остановиться на периоде, который ознаменовал собой  н а ч а л о  этой эволюции, подобно тому как еще смутный свет зари предвещает яркий, животворный свет летнего дня.

ТИТУС ПОПОВИЧ

ЖАЖДА

Глава I

1

Задолго до первой мировой войны Лунка была небольшой деревушкой, дома ее беспорядочно теснились по берегу Теуза среди огромного леса, вдоль которого вилась проселочная дорога.

Крестьяне разводили скот да пробавлялись грабежом на большой дороге. Отсюда вышло несколько прославленных грабителей, одного из которых повесил в Сегедине сам Имре Богар — известный палач. Двое стариков еще и поныне помнят попа Авраама, который расхаживал по селу в рясе, заткнув за пояс пистолет и саблю.

К семидесятым годам прошлого века лес стали вырубать и вспахивать под пашню, на дорогах появились жандармы с петушиными перьями на шляпах, и жители Лунки присмирели, превратившись в обыкновенных истощенных малярией степняков. Остатками леса завладел какой-то эрцгерцог. Он превратил его в заповедник для охоты и насовал повсюду сторожей. Среди леса, на поляне, стояла часовенка в память нашумевшего в то время кровавого события. Теперь от часовни осталась лишь одна покрытая мохом стена да позеленевший от сырости крест с краткой надписью —