Читаем Жатва полностью

Стивен уже долгие годы жил тихой, уединенной жизнью, с людьми знался мало, предпочитая общение с собственными думами. Он и не подозревал о том, как сильно нуждался в дружелюбном кивке, взгляде, слове; ни о том, как много значили для него эти, казалось бы, ничтожные пустяки, по капле вливавшие утешение в его сердце. И он никак не думал, что так трудно будет всегда помнить о том, что, невзирая на единодушный отказ от него товарищей, ему нечего стыдиться и не за что укорять себя.

Первые четыре дня тяжкого испытания, выпавшего на его долю, показались ему столь нестерпимо долгими, что будущее стало пугать его. Он не только не видел Рейчел за все это время, но тщательно избегал даже случайной встречи с ней; он, правда, знал, что решение, запрещающее общаться с ним, покуда еще не распространяется на фабричных работниц, но уже заметил, как переменились к нему некоторые из тех, с кем он был знаком, и боялся подходить к остальным, а при одной мысли, что все они, быть может, отвернутся от Рейчел, если их увидят вместе, ужас охватывал его. Поэтому все четыре дня он провел в полном одиночестве, ни с кем не перемолвившись словом, но на четвертый вечер, когда он шел с работы, его остановил на улице молодой человек весьма белесой окраски.

- Ваша фамилия Блекпул, да? - спросил молодой человек.

Стивен покраснел, заметив, что невольно снял шляпу - не то от неожиданности, не то от облегчения, что кто-то заговорил с ним. Он сделал вид, будто вправляет подкладку, и отвечал: "Да".

- Вы тот самый рабочий, с которым никто не должен знаться? - спросил Битцер, ибо белесый молодой человек был именно он.

Стивен опять отвечал "да".

- Я так и думал, потому что видел, как они все сторонятся вас. Мистер Баундерби желает говорить с вами. Вы ведь знаете, где его дом?

Стивен опять сказал "да".

- Тогда ступайте прямо к нему, - сказал Битцер. - Вас там ждут, и вы просто скажете слуге, кто вы такой. Я живу при банке, и если вы пойдете к мистеру Баундерби одни (я должен был привести вас), вы меня очень обяжете.

Стивен, хотя шел в противоположную сторону, поворотил обратно и, повинуясь приказу, отправился в кирпичный замок великана Баундерби.

ГЛАВА V

Рабочие и хозяева

- Ну-с, Стивен, - сказал Баундерби, как всегда важный и самодовольный, - что это я слышу? Что они привязались к вам, чума их возьми? Входите и расскажите нам, в чем дело.

Приглашение это Стивен получил, едва переступив порог гостиной. На одном из столиков был сервирован чай, и в комнате, кроме хозяина, находилась его молодая жена, ее брат и щеголеватый джентльмен из Лондона; Стивен поклонился и с шляпой в руках стал у двери, притворив ее за собой.

- Это тот самый рабочий, Хартхаус, я уже говорил вам о нем, - сказал мистер Баундерби. Джентльмен, к которому он обращался, сидел на диване, занятый беседой с миссис Баундерби; услышав эти слова, он встал, томно произнес: "Вот как!" - и не спеша подошел к стоявшему перед камином Баундерби.

- Ну-с, - повторил Баундерби, - говорите!

После пережитых четырех тягостных дней слова Баундерби больно резнули слух Стивена. Они не только бередили его душевную рану, - они точно подразумевали, что он на самом деле трус и отступник, думающий только о своей выгоде.

- Что вам от меня угодно, сэр? - спросил Стивен.

- Так я же вам сказал, - отвечал Баундерби. - Будьте мужчиной, объясните нам все про себя и про этот их союз.

- Прошу прощения, сэр, - вымолвил Стивен Блекпул, - мне нечего сказать об этом.

Мистер Баундерби, в повадках которого всегда было много общего с напористым ветром, натолкнувшись на препятствие, немедленно задул изо всей мочи.

- Вот полюбуйтесь, Хартхаус, - начал он, - вот вам образчик этих людей. Этот человек уже был однажды здесь, и я сказал ему, чтобы он остерегался зловредных чужаков, которые вечно толкутся тут, - изловить бы их всех да повесить! - и я предупреждал его, что он на опасном пути. Так вот, хотите верьте, хотите нет, - даже теперь, когда они опозорили его, он так рабски подчиняется им, что боится рот открыть.

- Я говорил, что мне нечего сказать, сэр. Я не говорил, что боюсь рот открыть.

- Говорил! Я знаю, что вы говорили. Мало того, я знаю, что у вас на уме. Это, доложу я вам, не всегда одно и то же! Наоборот - это очень разные вещи. Говорите уж лучше сразу, что никакого Слекбриджа в городе нет; что он не подбивает народ бунтовать; что вовсе он не обученный этому делу вожак, то есть отъявленный мерзавец. Вы лучше сразу скажите все это, - меня ведь не проведешь. Вы именно это хотите сказать. Чего же вы ждете?

- Я не меньше вас, сэр, сокрушаюсь, когда у народа плохие вожди, покачав головой, сказал Стивен. - Ничего не поделаешь, берут таких, какие есть. Это большая беда, когда негде взять получше.

Ветер крепчал.