Читаем Жанна де Ламотт полностью

Жанна, пробежав записку, сейчас же сожгла ее, растерла пепел и выбросила его в окно, а затем позвала горничную, которая подала ей записку, и спросила:

– Кто принес мне сейчас письмо?

Горничная ответила, что это был человек без ливреи, совершенно не известный ей.

– А что, вы не знаете, дук снимает дом или он его собственный?

– О нет! Дук этот дом снимает! – ответила горничная.

– Со всей обстановкой?

– Да, большинство вещей здесь хозяйских.

– Хорошо, ступайте.

Выпроводив горничную, Жанна заперлась в своей комнате, желая сию же минуту воспользоваться благим советом, данным ей неизвестным лицом в анонимной записке.

Не было ничего удивительного, если дом был только снят в нынешнем году дуком, что тайны расположения этого дома были известны кому-нибудь, очевидно, жившему здесь перед ним. Кто именно был этот «кто-нибудь» и почему он делал Жанне такое важное сообщение, разумеется, она знать не могла, но это не мешало ей как можно быстрее воспользоваться сведениями, так любезно сообщенными ей запиской.

Жанна заперлась у себя в комнате, отворила шкаф (он был действительно, вделан в стену и оставался пустым) и легко нашла в правом углу его задней стенки три гвоздя. Она надавила на последний из них, и задняя стенка шкафа отворилась, оставив проход со ступенями, которые вели кверху. Проход был очень узким, так что даже один человек мог по нему пройти с трудом.

Если бы ступеньки шли не кверху, а вниз, Жанна не решилась бы спуститься по ним. Но наверху был кабинет, в котором имел обыкновение запираться дук дель Асидо, и Жанна смело стала подниматься по потайной лестнице.

Тайник оказался устроенным образцово. Он вел к одному из внутренних углов кабинета, а из него в этом углу было проделано небольшое отверстие, так что, глядя в него, можно было видеть и слышать все, что делалось в кабинете. Приложив глаз к этому отверстию, Жанна увидела большую комнату, в которой никогда не была, – дук никогда не приглашал ее к себе в кабинет.

За письменным столом сидел старец с длинной седой бородой, седыми волосами и черной шапочке. Он сидел, облокотившись на спинку кресла, симметрично положив руки на подлокотники, склонив голову набок и закрыв глаза, словно дремал, а то и вовсе спал…

Жанна в душе не знала, как благодарить ей неизвестного доброжелателя, доставившего ей случай стать наблюдательницей интимных сторон жизни такого человека, как дук дель Асидо.

Сидевший в кресле старик был, несомненно, тот, так сказать, подставной Белый, который приходил к дуку, когда тому нужно было обернуться в старика. Тогда он оставался в кабинете взаперти, а переодетый дук под видом Белого, путешествовал по городу.

Жанна знала, что это было именно так, как теперь, и решила ждать на своем наблюдательном посту до тех пор, пока не вернется дук Иосиф.

Ждать ей пришлось недолго. Вскоре послышался стук в дверь, очевидно, условный. Сидевший в кресле старик встал, направился к двери и из-за портьеры отпер ее.

И Жанна увидела двух совершенно одинаковых стариков, двух двойников, похожих друг на друга, как отражение в зеркале походит на свой оригинал.

Зрелище было до того странное, хотя Жанна и была подготовлена к нему, что де Ламотт в первую минуту не могла дать себе отчет, во сне это или наяву?

Рост, походка, манеры были поразительно схожи, о лице, бороде, волосах и шапочке и говорить нечего. Все у обоих стариков было одинаково.

– Ну что? – спросил один. – Все благополучно?

– Насколько это может быть. Я у Желтого взял три тысячи рублей. Кстати, я отдал Желтому приказание насчет Жанны де Ламотт.

Прибывший, видимо, давал отчет ожидавшему для того, чтобы он узнал, что тот делал, разыгрывая тут роль без него, что было необходимо, потому что они изображали одно и то же лицо.

Говорили они по-итальянски, но Жанна владела и этим языком и понимала его свободно. Из тайника, в котором наблюдала она, все было видно и слышно.

– Насчет Жанны де Ламотт? – переспросил первый старик.

– Да. Она оказалась слишком предприимчивой: затеяла сунуться туда, где ее вовсе не спрашивали.

– А ее открытие твоей метаморфозы?

– Да, именно. За это я поручил ей фиктивное дело об оставшихся якобы от Кончини драгоценностях, историю которых она сама же мне и напомнила. Я уверил ее, что драгоценности Кончини спрятаны в двойном дне венецианской шкатулки, находящейся теперь в России, и что эту шкатулку отыскивают иезуиты, а их агент – не кто иной как пьяный вечно Орест Беспалов, живущий приживальщиком у Николаева.

– И она поверила?

– Поверила и уже стала нянчиться с этим Орестом. Комедия будет доведена до конца. Я приказал Желтому, чтобы он внушил Оресту, что тот должен отыскать клад, и даже указал ему место, где он должен его найти, а сам Желтый должен зарыть на этом месте сундук с надписью на пергаменте, который ты сделай и завтра же пошли к Желтому. Надпись такую: «Привет замечательному глубокомыслию хитроумной Жанны, принявшей пьяного дурачка за агента иезуитов. Написано это соком той крови, которой можно сделать отметины на коже»! Пусть она с Орестом вместо клада выроет в сундуке эту запись…