Читаем Жанна де Ламотт полностью

– У вашего батюшки в Голландии, вблизи Амстердама, на мызе, которая вероятно перешла в ваше владение вместе с остальными поместьями кардинала, был тайник, в котором хранились не принадлежавшие вашему отцу деньги. Он купил эту мызу, не подозревая о существовании тайника. Может быть, тайник этот остался неизвестен ему до конца жизни, неизвестен и вам. В таком случае я хочу сказать вам, что я знаю секрет этого тайника, и одно это уже может служить вам доказательством того, что я имею на него некоторое право.

– Простите, княгиня, – остановил ее Саша Николаич, – но в ваших словах есть несколько неточностей. Мыза в Голландии составляет единственное поместье, доставшееся мне от кардинала…

– Понимаю, – подхватила княгиня, – вы хотите сказать, что получили от него в наследство эту ничтожную по своей ценности мызу, а та роскошь, которая окружает вас, этот дом и деньги, которые вы тратите, все это – ваша личная собственность…

– Нет, я вовсе не хочу сказать этого, спокойно возразил Саша Николаич, – напротив, я хочу подтвердить только, что все, что я имею, получено мною из того тайника, о котором вы говорите.

– А, вы признаете это!..

– Я не могу не признавать, если вы спрашиваете меня. Ложь я не считаю достойной дворянина.

– Тем лучше, – обрадовалась княгиня, – если вы будете разговаривать со мною как дворянин.

– Иначе говорить я не умею.

– Тогда мы быстро сойдемся с вами. Вы знаете происхождение денег, хранящихся в тайнике?

– Знаю, они были выручены от продажи ожерелья, украденного у герцога де Рогана…

– Украденного! – подчеркнула княгиня, – Такие слова не должны срываться с вашего языка, когда речь идет о вашем отце. Дело с ожерельем слишком темно!

– Напротив – оно совершенно ясно. Де Роган купил это ожерелье, чтобы подарить его королеве Марии Антуанетте, потому что его уверили, что королева примет его подарок, но те, которым он поручил вручить его королеве, украли его, продали в Амстердаме и спрятали деньги на мызе, купленной впоследствии моим отцом.

– Хорошо, пусть будет так, – согласилась княгиня, – главное тут в том, что вы признаете, что эти деньги получены от продажи ожерелья и, следовательно, не принадлежат вашему отцу…

– Да, они выручены от продажи ожерелья, но они принадлежат моему отцу, я точно знаю это…

– Как же так? – воскликнула княгиня, теряя самообладание. – Вы называете это ожерелье краденым и не смущаетесь тем, что вырученные за него деньги принадлежат вашему отцу. Разве это называется разговаривать так, как подобает дворянину?..

– Все это очень просто, – улыбнулся Саша Николаич, – ведь кардинал де Роган оплатил бриллиантщикам сразу всю сумму за ожерелье!..

– Положим…

– Значит, он один только может распоряжаться этим ожерельем или деньгами, вырученными за него?.. И вот, на основании его воли, мой отец, который был секретарем при кардинале де Роган, получил эти деньги в свою собственность.

– Но разве имеются на этот счет какие-нибудь данные? – кусая губы, произнесла княгиня, чувствуя, что почва уходит у нее из-под ног.

– О, да, – подтвердил Саша Николаич, – и если вы так интересуетесь этим, я могу вам сейчас показать неоспоримое доказательство. – Он встал со своего места, подошел к бюро, отперев верхний ящик с правой стороны и достал оттуда небольшую связку документов, обмотанную черной лентой. Он развязал ее, перебрал бумаги и, вынув сложенное вчетверо письмо, сказал:

– Вот, княгиня, позволите прочесть?

И он прочел:

Вы пишите мне, что, по воле Промысла к вам в руки вместе с купленной вами мызой перешли деньги, вырученные за украденное у меня ожерелье, за которую я уплатил полную стоимость ювелирам. Поэтому Вы совершенно правы; деньги мои и я благодарю вас, что вы, как всегда, желаете доказать мне свою преданность, вернув мне эти деньги по принадлежности. Но, я думаю, Вы поймете, что все, связанное с этим несчастным делом об ожерелье, вызывает у меня слишком грустное и тяжелое воспоминание. Между тем я сознаю, что еще недостаточно вознаградил вас за Вашу долгую службу при мне, и потому прошу Вас принять эти деньги от меня, как слабый знак моего всегдашнего к вам расположения и благодарности…»

Письмо было подписано кардиналом де Роганом, а в левом углу внизу стояла печать с гербом Роганов и их девизом: