Изабель Роме стояла в толпе людей, участвовавших в празднествах; через два года, 28 ноября 1458 года, она умерла, как полагают, в маленькой деревушке Сандийон.

Глава IX

"Как и другие"

Только из процесса по отмене приговора мы узнаём о детстве Жанны Девы.

Утром 28 января 1456 года в доме приходского священника церкви Домреми расположились четыре человека, в это же время на площади собралась толпа жителей деревни. В предыдущее воскресенье к ним обратились с церковной кафедры: всех, знавших Жанну Деву, приглашали предстать перед церковным судом и рассказать все, что они помнят. Вести расследование поручили метру Симону Шапито, осуществлявшему прокурорский надзор за пересмотром процесса инквизиции, он прибыл из Парижа; еще трое были назначены представителями папы: ими были метр Режиналь Шишери, декан собора Богоматери в Вокулёре, каноник собора в Туле по имени Вотрен Тьери и молодой служка того же собора, исполнявший обязанности писца, Доминик Доминичи.

Прошло двадцать семь лет с тех пор, как Жанна покинула Домреми. В 1457 году ей исполнилось бы сорок четыре года или около того. Свидетели, дававшие показания, были тех же лет "или около того", как говорили в то время: именно в этом возрасте воспоминания детства приобретают особую ценность – пятидесятилетие уже не за горами, и все, что случилось в детстве, всплывает в памяти и становится особенно значительным; свидетели по делу Жанны как раз достигли этого возраста, в высшей степени благоприятного для воспоминаний; для людей молодых детство не имеет значения, и еще меньше о нем задумываются мужчины и женщины от двадцати до сорока лет, живущие активной жизнью: одни поглощены своей молодостью, другие – делами, амбициями, любовью зрелого возраста. Всю прелесть и красочность детства осознаешь, когда тебе уже к пятидесяти, воспоминания детства затмевают все другие, более поздние, не говоря уже о воспоминаниях вчерашнего дня, которые легко стираются в памяти старика.

Жители Домреми, соседи и соседки, могли многое порассказать о Жанне, ведь они жили бок о бок с ней в течение шестнадцати-семнадцати лет, и их свидетельствам можно доверять.

Жители Домреми

Самый подробный рассказ оставил Жан Моро, землепашец из Грё, семидесяти лет от роду "или около того". На его глазах росла Жаннетта – именно так он ее называл, – он присутствовал при ее крещении в церкви святого Реми, поскольку являлся одним из крестных отцов девочки; Моро назвал также крестных матерей: жену Этьена Руайе, Беатрису, вдову Этеллена (и та и другая жили в Домреми) и Жаннетту, вдову Тьерслена из Вито, живущую в Нёфшато. Жан Моро хорошо знал ее отца Жака д'Арка и ее мать Изабелетту, которые, как и он, обрабатывали землю, но в Домреми. Все это были добрые, верные католики, усердные землепашцы, пользовавшиеся хорошей репутацией. Почти все жители Домреми любили Жаннетту; да, они считали, что Жаннетту хорошо и надлежащим образом воспитали в вере и в добрых обычаях: она знала свою веру, как могла ее знать маленькая девочка ее возраста! Она вела "порядочные разговоры" и вполне соответствовала тому, что только можно потребовать от девочки ее положения, ведь ее родители были "не очень-то богатыми". Видели, как она ходила за плугом, а иногда пасла в полях стадо, а также "выполняла женскую работу, пряла и все остальное". Что в ней поражало, так это ее необычайная набожность: "она часто и с удовольствием ходила в церковь"; если она находилась в поле и слышала, что звонят к обедне, то "возвращалась в город и шла в церковь", дабы прослушать обедню. Жан Моро утверждает, что видел это. Он рассказывает и о ските Богоматери в Бермоне, куда Жанна охотно ходила. "Почти каждую субботу после полудня", – уточнит Колен, сын Жана Колена из Грё. Колен был одним из приятелей Жанны и не раз со своими товарищами поддразнивал девочку из-за ее набожности. Мишель Лебюэн, скотовод в Бюри, также товарищ детских лет, часто сопровождал Жанну:

"Когда я был молодым, я неоднократно совершал с нею паломничество к Богоматери в Бермон. Она почти каждую субботу отправлялась в этот скит со своей сестрой и ставила там свечи".

Мишель одного возраста с Жанной – ему сорок четыре года, – и он заявляет с некоторой гордостью: "Я был ее товарищем". Жанна исповедовалась на Пасху и другие торжественные церковные праздники приходскому священнику мессиру Гийому Фрону. К моменту расследования он уже умер, но один из его собратьев, приходский священник из Ронсессе, близ Нёфшато, по имени Этьен де Сьонн, свидетельствует, что несколько раз мессир Гийом Фрон говорил ему:

"Жаннетта, прозванная Девой, была доброй, простой девушкой, набожной, хорошо воспитанной, живущей в страхе пред Богом, равных ей в городе не было; она часто исповедовалась кюре в своих грехах, и он говорил, что, если бы Жанна имела собственные средства, она отдала бы их своему приходскому священнику, чтобы тот отслужил обедню. Кюре говорил, что каждый день, когда он служил мессу, Жанна приходила в церковь".